На сцене кто-то поёт на грузинском, мягкий, глубокий голос струится фоном. Ноги отдыхают, глаза блестят. Вино мягко касается языка, и я впервые за весь день чувствую настоящее удовольствие.
— Приятного вечера, — вдруг слышу. Оборачиваюсь: высокий, тёмноволосый мужчина с короткой бородкой и добродушной улыбкой. На нём простая белая рубашка с расстёгнутым воротом.
— Спасибо, — улыбаюсь в ответ.
— Вы не из Батуми, — он говорит не спрашивая, а как будто точно знает. — У вас глаза немного растерянные. И вы всё время оглядываетесь.
Я смеюсь:
— Вот это наблюдательность. Да, я здесь по работе.
— Тогда вам особенно нужно отдыхать по вечерам. Я Давид, если что, могу посоветовать хорошие места. Или показать.
Он не навязчив, просто улыбается и чуть склоняет голову. В этот момент официант приносит мой заказ, и Давид делает шаг назад, как будто извиняясь за вторжение.
— Приятного аппетита, красавица. Может, пересечёмся ещё, — он подмигивает и уходит к своему столику. А я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Такая простая сцена, а настроение изменилось до неузнаваемости.
Хинкали — божественны. Вино — точно то, что нужно. Музыка — нежно обволакивает, как уютный плед. А взгляд Давида — ловлю его снова, он, оказывается, смотрит на меня через весь зал. Я поднимаю бокал, как бы в шутку, и он отвечает тем же.
Когда я возвращаюсь в отель, ноги приятно гудят, волосы пахнут дымком и вином, а душа поёт. Вера, ты сегодня молодец. Ты смогла не застрять в мыслях. Ты выбрала себя.
Улыбаясь, я сбрасываю обувь и только собираюсь рухнуть на кровать, как вдруг замечаю: дверь в ванную приоткрыта. Это странно, ведь я уходила, плотно закрыв её. Подхожу ближе — действительно, открыта. И вторая, внутренняя, тоже. Та, что ведёт в соседний номер.
Сердце замирает, будто в комнате вдруг стало меньше воздуха. Я тихо делаю шаг вперёд и выглядываю внутрь.
Антон. Он сидит в кресле у окна, одна нога перекинута через подлокотник, в руке — бутылка вина. Не бокал, не стакан, а именно бутылка, из которой он пьёт, запрокидывая голову назад. Свет падает на его лицо, выделяя резкие скулы, лёгкую щетину. И этот странный, отрешённый взгляд, будто он давно где-то не здесь.
— Где ты была? — спрашивает он глухо, не глядя на меня.
От этого голоса, хриплого баритона, внутри просыпается дрожь. Я тут же чувствую, как тело отзывается — лёгким, предательским томлением где-то внизу живота.
— Гуляла, — стараюсь сохранить ровный тон.
— Так долго?
— Да. А что, я должна была отчитаться?
Он медленно поворачивает голову. Его взгляд встречается с моим. В нём усталость, но и что-то острое, почти горячее — раздражение, обида, укол недоверия?
— Я думал... Ладно. Всё равно, что я думал. Подойди, Вера.
Я прищуриваюсь, делая шаг назад.
— Зачем?
— Потому что я так сказал, — в голосе уже сталь. Никаких объяснений. Только приказ.
Я распрямляю плечи.
— Думаю, мне пора вернуться к себе.
Он встаёт. Медленно. Бутылка всё ещё в руке. И с этим движением весь воздух между нами вспыхивает.
— Нет. Я не люблю повторять дважды. Подойди. Вера.
Глава 12 Вера
Наверное, это вино так на меня влияет… или особая, чуть пьянящая атмосфера номера, когда полумрак мягко скрывает всё от посторонних глаз, а за закрытой дверью мир сужается до нас двоих, наполняясь густым, почти осязаемым теплом.