— Тиран Маркович, — в полусне тяну, пытаясь вырваться, — я голодная, пустите…
— Вера-Вера… — он усмехается. — Не думал, что и ты будешь так меня называть. А ведь я сделал тебе очень хорошо.
Он пропускает между пальцев мою сжавшуюся вершинку, и от этого едва заметного, но точного касания мышцы между бёдер рефлекторно сокращаются. Я издаю короткий, непроизвольный стон.
— Антон… — выдыхаю, уже теряя тон, которым пыталась возразить.
— Я тоже голодный, — его голос становится ниже, и он слегка прикусывает моё плечо, оставляя на коже горячее, пульсирующее пятно. — Мне срочно нужно подкрепиться.
Он приподнимает мою ногу, медленно, будто смакуя момент, и скользит пальцами к влажным складочкам, проверяя мою готовность. Я сама поднимаю ногу выше, впуская его глубже, и едва заметно покачиваю бёдрами, подталкивая к большему.
— Какая же у меня голодная Вера… — хрипло произносит он, погружая палец внутрь. — Хочешь меня?
Волны удовольствия прокатываются от низа живота до макушки, сбивая дыхание. Я разворачиваюсь к нему, чтобы поймать его губы, и целуюсь так, как будто без этого воздуха мне не прожить. Поцелуй выходит рваным, пьяным от желания, но он не даёт мне отстраниться: крепкая ладонь обхватывает мой затылок, фиксируя, а губы накрывают снова, уже в более жёстком, властном ритме.
Зубы стукаются, язык врывается внутрь, двигаясь так настойчиво, что я сжимаю его руку бёдрами, почти не давая ему вытащить её. Он прерывает поцелуй только затем, чтобы снова раскрыть меня, и я жалобно скулю от нетерпения.
— М-м-м, да-а-а… — вырывается из меня, когда его член оказывается внутри.
— Вер-р-а… — он рычит моё имя в такт движениям, то ускоряясь, то замедляясь, играя со мной, как с натянутой струной.
Он покусывает мочку моего уха, влажно дышит в шею, и этот горячий поток воздуха разгоняет внутри огненные вихри, заставляя выгибаться навстречу. Я уже не думаю о том, что творю, только дышу, зацепившись пальцами в простыню, и двигаюсь вместе с ним.
Его ладонь снова оказывается на моих складочках, и он начинает массировать всё быстрее, всё настойчивее. Я чувствую, как вихрь ощущений закручивается, подхватывает, и вдруг — меня срывает в оргазм так внезапно, что я вскрикиваю, теряя контроль над телом.
Антон не даёт мне прийти в себя: амплитуда его движений растёт, и он буквально входит в меня отбойным молотком, сопровождая всё громкими шлепками, которые сливаются с нашими прерывистыми стонами.
Он напрягается, тело каменеет, и я ощущаю, как его ствол будто становится ещё больше на мгновение перед тем, как он выходит… и с хриплым выдохом разряжается прямо на мой живот.
Я падаю обратно на простыни, обессиленная, ощущая на коже его горячие следы и всё ещё слыша в ушах отголоски его рыка.
— Вот теперь доброе утро, — он лениво облизывает сосок, и у меня внутри всё снова сладко сжимается.
— Как нам теперь работать? — задаю риторический вопрос, понимая, что ответа, по сути, не жду.
Потому что и так ясно, по крайней мере мне. Сейчас я кое-как соберусь, выполню все утренние ритуалы, выпью кофе… и буду готова к работе. Только теперь с куда более учащённым сердцебиением при виде босса.
— С удвоенным энтузиазмом, — ухмыляется он и шлёпает меня по попе. — Давай, иди в душ первая. Или ты хочешь вдвоём?
— Да… то есть нет, — запутываюсь. — Уже встаю.
Расслабленная и разнеженная, я нехотя сползаю с кровати и бреду в душ. Кожа ещё хранит его прикосновения, и вода, наверное, не сможет их смыть. Я успеваю только настроить температуру, как дверь тихо скрипит, и заходит Антон, держа в руке зубную щётку.
— Я вообще-то тут, — недовольно напоминаю.
— И? — он даже бровью не ведёт.
— Ты мог бы подождать.
— Мы уже видели друг у друга всё, что только можно, — спокойно парирует он. — Не думаю, что сцена чистки зубов настолько тебя смутит… после всего.
— Ничего меня не смущает. Просто… — начинаю, но в этот момент он включает щётку, и ровный, механический гул сбивает меня с мысли.
О чём я вообще хотела сказать?
Наверное, всё дело в том, что я никогда не жила с мужчиной. Не ночевала у кого-то. Обычно я уходила домой, а к себе никого не звала. И мне странно и немного щекотно внутри от того, что после ночи страсти можно вот так… буднично, без стеснения, делить утро.
Я быстро моюсь, стараясь не смотреть в его отражение в зеркале, выключаю душ и накидываю халат. Подхожу к раковине, встаю рядом, беру свою щётку. Мы переглядываемся в зеркале — его взгляд прищуренный, ленивый, но в нём есть та самая нотка, от которой у меня подгибаются колени.