— Потому что на моем флаге не было надписи «Воля Украины или заграница».
— Смерть не выбирают, — сказала она.
— Но она выбирает…
— Тебе и жизнь нипочим, — упрекнула Тина. — Ты ещё молод, а уже распрощался с ним.
— Неправда, — сказал Ворон. — Я люблю свободу. А ее можно выкормить только кровью.
— А если на свободу надежды нет? Сам говоришь: борьба проиграна. Кому нужна еще одна смерть? Еще одна безымянная, сровненная с землей могила?
— Именно на таких могилах и прорастает цель.
— Ты просто упрямый, — оскорбленно сказала она. — Ты совсем меня не слышишь.
— Слышу. Слышу как свое сердце.
— Нет, ты ко мне глух. Я так хотела сегодня с тобой помечтать.
— Напрасные мечты только добавляют сожаления, моя птичка.
Тина вдруг повернулась к нему спиной, и он почувствовал, что она плачет.
— Не надо. Я не хотел причинить тебе боль.
— Я знаю, чего ты меня не любишь, — всхлипнула она.
— Ничего ты не знаешь. Я тебя любил еще до того, как встретил в первый раз. Я всегда хотел такую, как ты.
— Нет, ты разочарован. И я знаю, почему.
— Вон как.
— Потому что взял меня не девушкой.
— В первый раз слышу, — удивился он. — В первый раз слышу, что ты не девушка.
— Ты смеешься.
— Чего бы я смеялся?
— Ты все сводишь на шутку, а этого мне не надо, — сказала она. — Почему ты не спросишь, как я стала женщиной?
— Зачем?
— Я думала, мужчинам это всегда интересно.
— Мне — нет, — сказал он.
— Я хочу, чтобы ты знал.
— Мне это не интересно.
— Я должен об этом рассказать.
— Я и так знаю, что ты ею стала в тринадцать лет.
— Как это — в тринадцать?