Чешская сатира и юмор: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Соседи часто донимали его — за чем стало, почему он не женится? Ему доказывали, что выдавать кухарке горох и затевать ссоры со служанками ниже его достоинства, твердили, что жить одному плохо. Но у пана Трубы на все был один ответ: «Зачем мне жена? Ведь у меня усадьба!» И он оставался холостяком, выдавал кухарке горох и ссорился со служанками.

Хотя наш пан Труба и был закоренелым холостяком, все же новорайские красавицы не теряли надежды. Ведь в мире ничто не вечно, любой человек в конце концов угомонится. Надежды девиц не угасали.

И вдруг наш герой действительно влюбился! Не удивляйтесь: бывает же иногда такое, чего и не ждешь никогда. От любви и болезни никому не уйти, а что любовь, как бурьян, и на камне прорастает, это и каждый младенец знает.

Послушайте только, как все произошло!

Пан Труба прослышал где-то, что загорский мельник, владелец богатой мельницы, женился и получил вместе с невестой еще одну мельницу. «У тебя усадьба, — сказал себе пан Труба, — жена тебе не нужна; но, если бы ты женился на девушке, которая тоже имела бы поместье, у тебя в руках оказались бы две усадьбы. Решено! Будь что будет — женюсь».

Итак, новорайские красавицы были правы! В мире ничто не вечно.

Только бы подвернулось хорошее поместье! Вот о чем прежде всего думал наш жених. Он долго взвешивал все обстоятельства, пока не остановился на усадьбе пана Лорберкранца. Она пришлась ему по душе, а с ней и Лизинка нашла место в его сердце; бедное сердце вспыхнуло и уподобилось пылающей дощатой крыше строения — пана Трубу охватило пламя святой любви.

Известное дело: протяни любви перст — и уж не шевельнешь ни рукой ни ногой; узри предмет страсти — и ослепнешь на веки вечные. Так случилось и с нашим героем. Приоткрыл он свое сердце для любви, и она вторглась туда полновластной хозяйкой, и с тех пор беднягу словно подменили.

Мехмет-Али мог ходить на голове, а стрелка барометра подскочить до самых небес или провалиться в преисподнюю, — нашему влюбленному все было едино; бледный, с поникшей головой, словно ища ключи от потерянного рая, слонялся он по двору, невнятно бормоча что-то себе под нос; отвечал, когда его никто не спрашивал, и задавал такие вопросы, на которые сам дельфийский оракул не нашел бы ответа; для него не существовало ничего, кроме усадьбы пана Лорберкранца, и не думал он ни о чем, кроме своей невинной любви.

Спустя некоторое время после того, как герой наш очутился во власти любви, сидел он в приемной новорайского синдика{6} с таким видом, словно сам донес на себя такое, что легче описать, чем словами выразить. Рядом с ним сидел пан синдик, улыбаясь и покачивая седой головой, — будто он только что узнал такое, чего сам не придумал бы за всю свою жизнь.

— Так вы и вправду намереваетесь изменить свою жизнь? — произнес наконец синдик. — Это другое дело. А я было подумал, не нашвырял ли снова тот рыжий сорванец к вам в сад камней или, может, сосед вспахал вашу межу у леса?

— Ах нет, ваша милость, — промолвил влюбленный. — Сосед стал вполне порядочным человеком.

— Не особенно доверяйте ему; для своего клочка земли у него слишком широкий плуг. Так вы женитесь? Это, замечательно! Поторопитесь же, так хочется попировать на вашей свадьбе.

— Потому-то я и пришел к вашей милости.

— Мой дорогой! За мной дело не станет, все сделаю сегодня же. Ну а невеста кто? Наверняка соседкой нашей будет какая-нибудь девица из Праги, не правда ли? Там девушки как на подбор. Ах, если бы лет тридцать назад я рассуждал так же, я бы… да что говорить: после ярмарки о покупках не тужат!

— Ну, так я не могу угодить вашей милости, я остался верен родному краю.

— Да это и к лучшему! К чему в столицу ездить, если и дома найти можно. Здесь хоть выбор есть. Можно выбрать по душе и узнать, что невеста в дом принесет, а в Праге бери, что дадут. Ну, а кто ж ваша избранница? Не Ленушка ли пана сборщика налогов? Хороша, хороша девица!

— Не спорю, хороша. Но я выбрал другую.

— Не Лизинку ли пана Лорберкранца?

— Ваша милость удивительный провидец.

— О, поздравляю, дружище, поздравляю! У вас прямо-таки мой вкус, лучшей и желать не надо! А что сказал старый пан, когда вы заговорили о его любимице? Не крутил ли носом: «Дело, конечно, сложное, но посмотрим, что можно предпринять!» Я как будто слышу его.

— Покорнейше прошу извинить меня, но с ним я еще не говорил. Как раз об этом я и пришел посоветоваться с вашей милостью.

— За чем же стало? Ничего страшного; у вас отличное поместье, а пан Лорберкранц знает толк в таких делах — все будет хорошо, поверьте мне; главное, с Лизинкой договориться.

— Если б это было так! Но именно здесь-то мне и нужен добрый совет.

— Это хуже, но все уладится, — ведь вы же славный малый. Если Лизинкина тетка пани Росалини встанет на вашу сторону… А с ней вы еще не говорили о своей любви?

— Ваша милость — первый человек, которому я открылся.

— Все это хорошо, но главное, что скажет тетушка.

— Какое дело тетке до моей любви! Если отец с дочерью согласятся, тетушке придется смириться.

— Ошибаетесь, мой милый! Хотя пани Росалини и бывает у нас раза два в год — не больше, — это она вершит всеми делами в доме Лорберкранца. Если она чего хочет, — значит, все должны этого хотеть, а если чего не хочет, — что ж, никто не смеет этого хотеть. Приезжая сюда, она всему задает тон, и все должны плясать под ее дудку до тех пор, пока она снова не приедет и не задаст новый тон.

— Но какое ей дело до Лизинкиных поклонников? И вообще, что она может иметь против меня? Разве я не богат? Разве я не порядочный человек? Карт я не люблю, не пью, даже нюхательного табака не потребляю…