Чешская сатира и юмор: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— О, я бедный Труба! — вопил пан Траубе, закрыв лицо руками.

— Несчастный, опомнитесь! — уговаривал его тесть. — Вы поднимаете такой шум, словно потеряли самого близкого человека!

— Так оно и есть, — отвечал пан Траубе, глубоко вздыхая.

— Самого близкого! — подхватил тесть. — Как это? Ведь ваш дед именовался Траубе?

— Нет, мой дед и прадед звались Трубой! — завопил пан Траубе и повалился вне себя на стул.

— Трубой!.. — закричала женушка и без чувств упала в родительские объятья.

Когда наконец супруги Траубе пришли в сознание и могли здраво размышлять, они поспешили к пану синдику. И пан синдик объяснил им, что тот, кто изменил «а» на «е», может также по мере надобности переделать «е» на «а». Молодые супруги просили его восстановить то, что он недавно разрушил.

Возможно, все и обошлось бы если б в Новом Раю газеты читали только пан Траубе и пан синдик. Но пражские газеты получал также сборщик налогов, который затаил злобу на всю семью Лорберкранцев за то, что его Ленушка не была приглашена на свадьбу. Теперь ему представилась блестящая возможность отплатить Лизинке и ее мужу за нанесенное оскорбление. Как только он прочел о наследстве, он сообщил об этой новости всем жителям Нового Рая и, снабдив их соответствующей инструкцией, послал в управу. И случилось так, что, когда пан Лорберкранц и пан Траубе явились, в управу, они застали там уже четырех честных чулочников, которые, предъявив необходимые бумаги, доказывали свое родство с музыкантом Вавржинцем Трубой.

Как быть? Переделать «е» на «а» не так-то легко, ибо четверо честных родственников тоже не были официально приглашены на свадьбу и договориться с ними не было никакой возможности.

Пан Траубе пошел на унижение и предложил им мировую, но они от этой чести уклонились, ссылаясь на торжественный меморандум, в котором он отказался от родства с ними. Итак, нашему герою не оставалось ничего другого, как броситься за помощью к одному пражскому адвокату, которому года через два удалось доказать, что пан Траубе три года тому назад был паном Трубой.

Что ж, коль не хватает мудрости — многого не хватает!

Перевод Н. Качуровского.

Божена Немцова{8}

ЗА ЧАШКОЙ КОФЕ

(Сцена из жизни избранного общества){9}

Господин советник бросает, уходя:

— Так, стало быть, опять гости. Черт бы их побрал — я пальто себе купить не могу, долгов куча, зато гости должны быть, хоть ты лопни! Когда-нибудь я выгоню всех твоих знакомых!..

С этими словами господин советник нахлобучивает шляпу и хлопает дверью.

— Уж ты выгонишь — разве что языком! — усмехается ему вслед госпожа советница и обращается затем к фрейли[4] Камилле, своей дочке, которая в это время читает захватывающий роман Поль де Кока.

— Брось книгу да помоги мне, а то сейчас явятся нам на шею, und ich will nicht die Schand’ haben[5], чтоб обо мне болтали, как о бургомистерше, будто кофе приходится ждать по четыре часа.

— Прошу тебя, мутти, оставь меня в покое! — отвечает фрейли, не двигаясь с места.

Госпожа советница приготовилась дать дочери отповедь, но в этот момент в двери показывается служанка.

— Ваша милость, — докладывает она, — ни сахару, ни рома, ни этого… как его… чая я не принесла, — лавочник не хочет отпускать в долг, пока ваша милость не заплатит по старым счетам.

— Грубиян! А ты что ж, дура, к другому не могла пойти? — гневается их милость.

— И-и, ваша милость, другие-то попросту вышвырнули бы меня, этот еще вежливый, — улыбается служанка.

— Ну так сходи к нему еще раз да скажи, что я очень прошу его потерпеть до первого, тогда я с ним рассчитаюсь.

Служанка уходит.

— Безобразие! Устраивать такой шум из-за какого-то пустяка! — кипятится советница, накрывая на стол.

Фрейли Камилла не замечает ничего, что делается вокруг, щеки ее горят от волнения, глаза затуманены; вдруг она опускает голову на руку, закрывает глаза, рука с книгой падает на колени.

— Ich bitt’ dich[6], уснула ты, что ли, над своей книжкой? Пойди хоть оденься, чтоб все было прилично и этим сплетницам не о чем было судачить. Да поправь локоны-то, ведь знаешь, что сегодня герр фон Ослов приведет того кавалера, который так много танцевал с тобой на балу, — как бишь его, вот забыла, — говорят, он сын гутсбезитцера[7] из Австрии.

Барышня несколько приходит в себя, потягивается, зевает, потом прячет книгу в столик, не спеша поднимается и произносит:

[4] Искаж. нем. «Fräulein» — барышня.

[5] а я не хочу срамиться (нем.).

[6] В данном случае: Послушай (нем.).

[7] помещика (нем.).