Пауза.
— Перекати-поле бы тебе, Лёша. Тёлку из интерната, родственными связями не обременённую. Или даже из семьи, но непременно тёлку — чтобы пофигу было, что там с папой-мамой станется, лишь бы тёлке было сладенько и мягенько. Только вот беда — такие тёлки, они ведь и любить по-настоящему не умеют, трахаться только… Не годятся такие тёлки в боевые подруги до конца жизни.
Пауза.
— А нормальный человек, не перекати-поле который, привязан к этому миру многими ниточками, как тот Гулливер из сказки. И с этим уже ничего не поделать, Лёша.
Она вскинула на него отчаянные глаза.
— Прости… если сможешь.
…
Двухметровый шар казался вырубленным из куска антрацита. Хотя нет, пожалуй, подумал Таур — антрацит, он же блестит на изломе. И даже сажа чуть-чуть отражает падающий на неё свет… совсем чуть-чуть, правда. Покрытие зонда такого свойства было начисто лишено, являя собой эталон абсолютно чёрного тела. И никакие радары аборигенов не в силах получить от этого сгустка черноты хоть сколько-то ощутимый отражённый сигнал. Однако для невидимости этого, как известно, мало — даже абсолютно чёрное тело, хорошенько прожаренное космическим солнышком, сияет в инфракрасном диапазоне. Для полной невидимости необходима специальная голографическая маскировка. И никто из местных учёных даже не в состоянии представить принцип её работы. Он не так уж сложен, и если аборигенам всё это дело коротко изложить, они воскликнут: «Вау! Как просто!» Вот только никто им этого излагать не намерен, и останутся они в положении своих предков, не подозревавших о существовании радиоволн…
— Готово!
— Пуск!
Полыхнула лиловая вспышка, и чёрный шар исчез.
— Зонд на орбите! Параметры расчётные!
— Даю сигнал!
— Есть сигнал!
— Ну, обе твои «кричалки» на орбите, — оператор корабельного телепорта погасил виртуальную клавиатуру. — Ты доволен, коллега?
— Спасибо, коллега, — чуть улыбнулся Таурохтар. — Теперь остаётся только ждать.
Коридоры «Хитроумного», как всегда, до отказа наполнены бестелесным белым светом, так что с непривычки может показаться, что ты летишь в бескрайнем сиянии. Но это всё только иллюзия. Достаточно протянуть руку, и пальцы упрутся в неодолимую преграду.
Стена протаяла овальным люком, и Таурохтар шагнул в собственную каюту. Стенки тесного помещения сияли тем же самым бестелесным светом, что и в коридоре. На ложе, в комбинезоне лежала Туилиндэ, подложив ладонь под щёку.
— Ты бы хоть какие-то видеообои включила, — эльдар присел рядом с женой. — И одетая на постели валяешься.
Лёгкая тень гримаски пробежала по лицу Туилиндэ.
— Ну не кисни, что за дела. Рано отчаиваться, — он положил руку ей на плечо.
— Устала я, Таур. Смертельно устала.
— Таурохтар, Туилиндэ, срочно явитесь в мою каюту, — голос капитана раздался будто со всех сторон.
— Пойдём? — с вопросительной интонацией спросил Таур. Вздохнув, Туи поднялась с ложа.
— А куда мы денемся. Мы пока ещё в экипаже.
Капитан, сидевший в кресле, при появлении четы погасил виртуальный экран.
— Вы, очевидно, догадываетесь, коллеги, о цели вашего визита.
— А как же, — Таур скупо улыбнулся. — Я нарушил режим инкогнито, а Туи так даже дважды.
— Похвальная самокритичность. И что прикажете с вами делать?
— На твоё усмотрение, почтеннейший, — совсем убрал улыбку Таурохтар. — Можно отправить нас домой прямо сейчас, если не жаль энергии. Но можно для чистоты эксперимента и оставить на борту. Вернёмся тридцатого вместе со всеми.