— Туи, я тебя очень прошу, покажись.
Эльдар, облачённая в рабочий комбинезон, возникла посреди кухни мгновенно. Светлана откинулась на спинку стула, таращась на голограмму круглыми, как чайные блюдца глазами.
— Понятно, — оценила ситуацию Туилиндэ. — Ты изложи ей всё коротенько насчёт Конца света, Стёпа. Да, и руку с сердцем-то предложить не забудь впопыхах!
…
— Хм…
Лариса улыбнулась, не раскрывая глаз.
— В смысле?
— Да это я так…
Пауза.
— У тебя точно девушки не было лет пять, не меньше. Жадный такой…
— Это плохо?
Она наконец-то раскрыла глаза.
— Плохо, Лёша. Плохо.
Пауза.
— Молодые парни чёрт-те чем занимаются, всякие делишки себе изобретают. Кто-то преступления совершает, кто-то их раскрывает. Кто-то в офисе сидит, бумажками шуршит, кто-то по Гималаям лазает. А главного в жизни всячески избегают. Не хотят создавать семьи.
Пауза.
— И даже словечко мерзкое придумали — «перепихнуться»…
Вздохнув, девушка села на постели, свесив ноги. Посидев пару секунд, встала и принялась так же неспешно, как раздевалась, натягивать на себя одежду.
— Ларис…
— Пора мне, Лёша. Ты не сердись.
Помедлив, Алексей тоже встал, заскакал на одной ноге, надевая трусы и брюки.
— Ну ты даёшь, слушай. Пробегом мимо…
Он повернул уже одевшуюся гостью к себе лицом, крепко обхватив за плечи.
— Ты не сказала мне «да».
— Это ты про ваш схрон? Пусти, Лёш, — она мягко высвободилась.
Уже в прихожей, надев шапочку, Лариса вдруг решилась.
— Я, собственно, попрощаться зашла. В Гдов я уезжаю, Лёша.
— А хорошо бы по-человечьи всё объяснить, — ровным голосом заговорил Алексей. — А не так вот, у порога.
Пауза.
— Ну хорошо. Представь — мама у меня инвалид-колясочник. Сможет она жить на необитаемом острове среди болота? Кем она там будет, кроме обузы? Ещё тётка, а у тётки семья. Тётке я по гроб жизни обязана. Племянник и племянница, славные они такие… Им, значит, всем кирдык, а я на островок с суженым? А что мразью последней я себя потом весь остаток жизни буду ощущать, об этом ты подумал? Что ночами они будут ко мне приходить, ты подумал?