Юнги резко вскидывает голову, словно вспоминает заученную роль, достает новую маску и цепляет на лицо.
— Невестой обзавёлся, Хосока посадил, Мону выслал, чего я еще не знаю? — ядовито спрашивает Мин и больше взгляда не уводит.
— Ты в бункере жил? — усмехается Чонгук. — Или настолько на всех плевать стало, после того, как Техена получил? — язвит Чон.
— Возможно и то, и то, — не удерживается Мин. — Я поговорить пришел.
— Разговаривать — это последнее, что мне хочется с тобой делать, — Чонгук подходит вплотную, но Мин даже не двигается, хотя отчетливо видит загорающееся желание на дне чужих зрачков. Чон протягивает руку к пряжке ремня Юнги, просовывает под футболку и кладет ладонь на обнаженный живот. Чувствует, как парень весь подбирается, прерывисто дышит, но не отталкивает и почти не дрожит.
— Вытащи Хосока из тюрьмы, перестань доказывать, что ты сволочь, я и так это знаю, — хрипло произносит Мин и прикрывает глаза, стоит Чонгуку прижать его к стене своим телом и с шумом вдохнуть запах с волос. Старшего бесит одежда на брате, ее вдруг слишком много, Чонгук хочет кожа к коже, хочет коснуться везде, прочувствовать до конца.
— Зачем? — шепчет Чон, мажет губами по скулам и царапает ногтями нежную кожу живота. — Зачем мне это делать? — второй рукой сжимает ягодицы и буквально впечатывает в себя.
Чонгук возбужден до предела, и его возбуждение давит Юнги на бедро и обжигает. Но Мин не может себя заставить отодвинуться, мозг посылает сигналы, высвечивает все табло, которые может, требует отойти, оттолкнуть, но вопреки всем этим сигналам Мин все больше тянется «к» и ни на миллиметр «от». Позволяет рукам Чонгука хозяйничать на своем теле, позволяет сминать, царапать, зажимать до синяков. Каждое его прикосновение — буря чувств, и Юнги в них задыхается. Он возвращается в реальность только тогда, когда чувствует ладонь Чонгука, с силой сжимающую его ягодицы. Чон просунул свою руку ему в джинсы, даже не расстегивая их, и Мин уверен, что сейчас там у него ожог размером с ладонь брата. Каждое его прикосновение затуманивает разум, заставляет хотеть большего. Юнги будто ходит по лезвию ножа, и управляет этим холодным оружием его личный дьявол.
— Ради меня, — Юнги отталкивается и заставляет того достать свою руку из чужих брюк. — Хотя бы раз в жизни, ради меня хоть что-нибудь. Пожалуйста.
От одного его голоса Чонгук уже сам не свой. Юнги вспарывает кожу голосом, прижигает раны взглядом, и Чонгук знает, что может и хочет делать ради него все. Пусть только Юнги попросит. И он просит. Чонгук только открывает рот, чтобы сказать, что сделает все, что угодно, пусть только Мин будет рядом, как цепляет взглядом пока еще свежий засос на ключице и мрачнеет. Чонгук с силой дергает ворот футболки вниз, заставляя дорогую ткань рваться с трескающимся звуком и усмехается.
— Ты его так же заставил ко мне вчера приползти просить? Включил невинность? Или, судя по свежим отпечаткам, прогибался под ним, вымаливая заступиться за твоих любимых? — говорит ядовито Чон, одним своим взглядом размазывает по стене, заставляет почувствовать себя ничтожеством. Каждое слово Чонгука ошпаривает позвоночник жидким азотом, но Юнги молчит. Ему и сказать нечего, кроме правды.
— Я сплю с ним. И не вижу смысла лгать. Ты это и так знаешь. И мне он нравится. Он вчера унижался ради меня, ты бы на такое не пошел, — горько усмехается Юнги. — Но разговор сейчас не о Техене. Разговор о Моне и Хосоке. Что бы между нами ни было тогда, все в прошлом. У тебя, судя по невесте, вообще все зацементировано, поэтому давай решим эту последнюю проблему и разойдёмся. Я не хочу больше оставаться в Корее, — на одном дыханье выпаливает Мин.
— А если я не хочу, чтобы ты уезжал. Хочу, чтобы ты остался в Сеуле, чтобы был рядом. Зачем мне выполнять твою просьбу, если потом ты снова исчезнешь? — Чонгук снова близко, снова они дышат одним дыханием, и Юнги даже чувствует легкое прикосновение его губ к своим. Мин теряется. Не знает, о чем говорит брат, не понимает, почему от последних его слов кровь в жилах густеет, превращается в раскаленную лаву, и это тепло греет сердце.
— В какие игры ты играешь? — выпаливает Юнги ему в губы. Неосознанно облизывается и давится кислородом сразу же, когда Чонгук впивается в его губы жадным поцелуем. Раскрывает их и врывается внутрь языком, проводит по деснам, ловит чужой язык, всасывает, играет со штангой, и Мин бы уже сполз на пол, если бы не сильные руки, держащие его поперек и вжимающие в себя.
— Это не игра, — Чон с трудом отстраняется от таких желанных губ, поцелуй только разыграл аппетит. — Я и вправду скучал, и я хочу, чтобы ты был рядом, — шепчет он.
— Я не понимаю… — потеряно говорит Мин. — У тебя же невеста, столько лет прошло, я вообще… Я ничего не понимаю.
— Она–то тут причем, — Чонгук легонько кусает парня в нижнюю губу. — Она просто невеста, я не чувствую к ней даже толики того, что я чувствую к тебе. Ты сжигаешь меня дотла, ты с ума меня сводишь, я больше не хочу тебя отпускать и не хочу, чтобы ты был с кем-то еще, кроме меня. Останься со мной, будь рядом, и я готов выполнять любое твое желание, просто скажи, — серьезно говорит Чонгук и еще больше путает парня. — Котенок, ты лучшее, что было в моей жизни, и я очень хочу тебя вернуть, — говорит Чон и добивает.
— Но мы же братья… нам ведь нельзя, — Юнги смотрит расфокусированным взглядом, не знает, за что зацепиться. — Ты же глава клана, тебе такое не простят.
— Мы же не будем афишировать наши отношения. О них никто не узнает, это будет между нами двумя, и все, — говорит Чонгук и замечает, как сразу несколько эмоций проносятся тенью на лице младшего.
— То есть… Ты женишься, заведешь семью, — Юнги сам не верит в то, что он говорит и не понимает, откуда у него берутся силы вообще говорить. — А я буду просто рядом… как твой… как шлюха, к которой ты будешь бегать от жены? Да? Это и есть твое «будь рядом»? — Юнги с силой толкает брата в грудь и ожидающе смотрит в глаза.
— Перестань, ты сейчас живешь ровно так же с Техеном, и тебе нормально, учитывая, что у вас даже чувств нет. А у нас они есть. Даже не пытайся отрицать, я знаю, что все взаимно, так в чем дело? Почему ты ведешь себя, как ребенок? Ты уже живешь на чужом содержании, ты спишь с ним, считай, за деньги, но мне же на это плевать, я все равно хочу, чтобы ты был моим, — раздраженно спрашивает Чонгук и резко получает кулаком по челюсти. В следующую секунду он больно вжимает Мина в стену и уговаривает себя не свернуть ему шею.
— Я всегда даю сдачи, а тебе нет, блять, если я тебя ударю, то я тебе челюсть сломаю, не провоцируй, — шипит он в чужие губы, облизывая со своих кровь.
— До сих пор ведь не свернул, хотя бил не раз и не два, — кричит Юнги и пытается выпутаться из захвата.
— Я всю силу никогда не вкладывал, иначе ты бы умер еще в четырнадцать, — зло усмехается Чонгук и сильнее прижимает к себе не перестающего сопротивляться парня.
— Не глупи, прими мое предложение, уходи от Техена, — чеканит каждое слово Чон.
— Чонгук, пожалуйста, прекрати, — Юнги пытается сморгнуть непрошенные слезы и снова дергается в надежде вырваться, но безуспешно.
— Я хочу слышать «не останавливайся», а не «прекрати», — хрипло говорит Чон.
— Отпусти меня! — уже кричит Юнги. — У тебя своя жизнь, у меня своя. Не лезь в мою, иначе мне придется залезть в твою, — зло говорит Мин.
— Ты мне угрожаешь? — усмехается Чон и ослабляет хватку. — Серьезно? Котенок выпустил коготочки? — издевается старший.
— Я расскажу твоей невесте, — высоко подняв голову, заявляет Мин. — Расскажу, что ты трахал собственного брата, и более того, расскажу о твоем сегодняшнем предложении.