— Тебя босс хочет видеть, — говорит Ким и требует парня следовать за ним.
Чонгук только вошел в клуб и, стоя на балкончике перед своим столиком, осматривал битком набитый, как и на всех выходных, зал, когда заметил Юнги за барной стойкой. Сперва Чонгук подумал, что ему показалось, но подошедший Намджун подтвердил его догадку. Чонгук не понимает, почему Мин в клубе один, без сопровождения, и решает узнать это у него лично, именно поэтому Чон сейчас сидит и нервно вертит в руке бокал с янтарной цвета жидкостью в ожидании Намджуна и брата.
Стоит Юнги пройти к диванчикам, как в помещении резко заканчивается воздух. Во всяком случае Чонгуку кислорода не хватает. Мин присаживается на кресло напротив брата и кладет пиджак на свои колени. Контраст черной одежды и алебастровой кожи слепит. Чонгуку Юнги напоминает фарфоровую куклу: невероятно красиво и страшно одновременно — можно сломать невзначай.
— Что хочешь выпить? — спрашивает Чон и на короткое миновское «ничего», наливает ему на два пальца виски, бросает три кубика льда и подталкивает бокал вперед. — Значит, будешь пить то же, что и я, — усмехается он. — Почему ты один?
— Я хотел с тобой поговорить, точнее поблагодарить тебя, — мнется Мин и, не зная, куда деть руки, продолжает мять свой любимый пиджак от Ив Сен-Лоран. — За Хосока.
— Не за что, — хмыкает Чон и делает большой глоток из бокала. — Как тебя эта ревнивая истеричка-то отпустил одного в мое логово, — усмехается Чонгук.
— Не говори так про него, — злится Мин. — Я просто хочу сказать спасибо, что ты не пошел до конца, не стал мучить невинного, — уже тихо добавляет Мин.
— Признаюсь, вчера я повел себя некрасиво, — Чонгук зарывается пятерней в волосы и убирает упавшие на лоб пряди. — Я сожалею, что наговорил тебе все то, просто я не знаю, я серьезно не знаю, как и что мне делать. Но я придумаю выход. Это хорошо, что ты пришел один, мне как раз надо с тобой многое выяснить.
— Я не думаю, что нам есть, о чем говорить, — перебивает его Юнги. — Я не хочу, чтобы ты что-то говорил, потому что боюсь, что ты снова сделаешь мне больно, боюсь, что не справлюсь, — еле слышно говорит Мин, изучая взглядом бокал на столике.
— Юнги, — Чонгук встает на ноги и, обойдя столик, садится рядом с парнем. — Позволь мне объясниться, прошу.
От такой близости старшего Мину не по себе, он не понимает, чего он хочет больше — встать и сбежать из клуба или подвинуться чуть ближе. Вот только стоит Чонгуку коснуться коленом его бедра, как Мин дергается и сразу отодвигается.
— Не бойся меня, — хрипло говорит Чон. — Я знаю, что сам виноват в твоем страхе, но я больше не причиню тебе боли, дай мне шанс, поверь мне.
Чонгук двигается ближе, и Юнги упирается в подлокотник дивана.
— Чонгук, — парней отвлекает появившийся у дивана Намджун. — Сегодня уикэнд, и народу много, может, продолжите в более уединенном месте?
Чонгук нехотя отодвигается от Мина и кивает Намджуну.
— Давай поставим сегодня все точки над «и». Ты имеешь право отказать, а я имею право сказать тебе все, что у меня на душе, пойдем на третий этаж, мне нельзя светиться, — Чон встает на ноги и протягивает Мину руку.
Юнги долго смотрит на протянутую руку, лихорадочно обдумывает в голове все варианты развития событий и, наконец-то, соглашается. В конце концов им необходимо все выяснить, так это все не может продолжаться. Парни в сопровождении Намджуна проходят в одну из комнат, выделенных для уединения клиентов, и Ким, оставив их внутри, уходит. Мин нарочно игнорирует огромную кровать в глубине комнаты и, пройдя к окну, достает сигарету.
— Я слушаю тебя, — говорит Юнги и глубоко затягивается. Мин краем глаза замечает, как Чонгук стаскивает с себя пиджак и отбрасывает в сторону, расстегивает пуговицы на рукавах рубашки и закатывает их к локтям.
— Я хочу, чтобы ты был со мной, — Чон подходит к окну и прислоняется к косяку напротив выдыхающего дым Мина. — Хочу, чтобы ты был моим. Но я хочу знать, хочешь ли ты этого.
У Юнги пальцы еле держат сигарету, он смотрит на них и отчетливо видит, как они дрожат. Мин тушит сигарету в пепельнице и смотрит на брата.
— Ты любишь меня? — спрашивает он, не отводя взгляда.
— Люблю, — Чонгук даже не задумывается, а у Юнги от его «люблю» дыхание спирает. Он застывает с открытым ртом, не моргает, всматривается в такие родные черты лица и все не может поверить.
— Чонгук, я серьезно, с этим не шутят, — тихо говорит Мин.
— Я тоже серьезно, — Чон подходит вплотную, заставляя младшего опереться ягодицами о подоконник. — Я люблю тебя, всегда любил, возможно, даже с того дня, как отец тебя привез.
Каждое слово Чонгука впитывается в кожу, и Юнги уверен, что он оставит эти слова там навечно, вытатуирует, чтобы не стерлись.
— Моя злость и агрессия к тебе, видимо, были таким проявлением моих чувств. Маленький, пожалуйста, останься со мной, и я тебя больше никогда не отпущу, не обижу, — Чон цепляет пальцами подбородок парня, заставляя смотреть на себя. — Я серьезно люблю тебя, — выдыхает он в губы Мину и целует. Юнги обхватывает руками запястье Чонгука и отстраняется.
— Но я не могу принять то, что ты предложил, а еще я не буду лгать Техену, — выпаливает младший и видит, как мрачнеет брат, услышав ненавистное имя.
— Насчет моего предложения — забудь, я уже извинился за него. Я найду другой выход и обещаю, тебе не придется из-за этого унижаться, просто поверь мне. А Техену я все объясню сам, но к нему ты не вернешься, я не выдержу еще одной ночи, зная, что ты с ним, — шепчет Чон и снова целует.
— Я сам, — сквозь поцелуй говорит Мин. — Я сам ему все объясню, я должен… — договорить Юнги не успевает, так как Чонгук целует глубоко и горячо, исследует своим языком его рот и даже дышать не дает.
Чон не понимает, как он сдерживается, как он все еще способен себя контролировать, потому что Юнги хочется до ноющей боли в суставах. Чонгук оголодал по Юнги. У них была одна совместная ночь, и старший рассмотрел эту картинку до дыр. Ему необходима новая доза, иначе, он погибнет, сгорит в огне, испепеляющем внутренности. Чонгук юнгизависим, ему хочется плюнуть на все разговоры, на долгие прелюдии, хочется содрать с младшего все эти тряпки и засадить без подготовки, потому что терпеть нет сил. Потому что рядом с Мином Чонгук превращается в чудовище, которому страсть затуманивает взор. Потому что Чонгук горит, все эти два года он не удовлетворен, кого бы и как бы он ни трахал — он видел Юнги и смирялся с тем, что это просто воображение, иллюзия. А сейчас Мин рядом, сейчас он в его руках, и от того, насколько сильно хочется оказаться у него внутри, впечатать его тело в себя, вгрызться в его бледную кожу — у Чонгука челюсть сводит.