— Еще какая! — восклицает Ким. — Он сказал, что ему похуй и пусть Хосок гниет в тюрьме, а Мона сдохнет в пансионе. Я попытался ему объяснить, что ты его брат, что тебе больно, но он сказал, что ему плевать на какую-то шлюху, возомнившую, что он будет исполнять ее прихоти. Прости, малыш, пока результатов нет, — раздраженно выговаривает Техен.
Юнги дергается от обидного слова, нервно кусает губы и не поднимает глаз. Чему удивляться? Это тот же Чонгук, который вечно над ним издевался и унижал. Почему это Юнги думал, что он изменился. Почему Юнги вбил себе в голову, что хотя бы что-то человеческое Чону не чуждо, а что самое главное — почему Юнги думал, что он и его чувства брату не безразличны.
Мин сгорает от стыда, что он заставил Техена пройти через такое, заставил унижаться перед своим врагом, и, встав с кресла, он подходит к дивану и садится рядом.
— Прости меня, — шепчет Юнги и кладет голову на грудь парня. — Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через такое ради меня, — еле слышно говорит Мин и взбирается на колени мужчины.
Техен зарывается ладонью в шелковистые волосы, притягивает к себе и целует — долго, медленно, нежно.
— Тебе не за что извиняться. Я готов на все, лишь бы заставить тебя улыбнуться, — шепчет Ким и сильнее прижимает к себе ерзающего на нем парня. Юнги горячо отвечает, запускает руку в чужие брюки, сжимает член Кима и призывно облизывается. Техену этого достаточно, он резко поднимается с дивана, не снимая с себя парня, и идет наверх в спальню.
Почти всю ночь Юнги не спит, и дело вовсе не в огромном аппетите Техена, который трахает его долго и с оттяжкой, ставит во все известные и даже неизвестные позы и заставляет кричать до срыва голосовых связок. Дело в мыслях, разъедающих мозг.
Юнги чувствует себя бесполезным, чувствует, что он херовый брат и друг. Он преодолел такой путь, наконец-то, вернулся домой, а сделать ничего не может, помочь родным и близким он не в силах. Техен уезжает с рассветом по делам, а Мин долго слоняется по дому, не может найти себе место. Юнги понимает, что сидеть в особняке и ждать разрешения проблем — не вариант, поэтому приняв душ и переодевшись, решается поехать к Чонгуку. Мин знает, что Техен взбесится, но уверен, что сможет его успокоить. Юнги должен хотя бы попробовать.
Юнги даже не знает, живет ли Чонгук все еще в пентхаусе, но он называет таксисту адрес и надеется, что ему повезет. Охрана внизу тщательно проверяет парня и пропускает в здание, благо двое из охранников Юнги узнали, поэтому он спокойно и без вопросов поднялся наверх.
Уже стоя перед дверью квартиры брата, Юнги приходится сделать дыхательную гимнастику и с огромным усилием унять грозящееся переломать ему ребра сердце. Та секунда, пока открывается дверь, стоит Юнги половины его жизни, он даже дыхание задерживает, впивается ногтями в свою ладонь, лишь бы позорно не сбежать. Вот только паника была напрасной. Дверь ему открывает миловидная девушка в футболке брата. Юнги с трудом справляется с расползающейся под грудной клеткой змеей-ревностью. Уговаривает себя, что это глупо, что это не то, за чем он пришел.
— Мне нужен Чонгук, — прочистив горло, говорит парень.
— Он в душе, а вы кто? — удивленно спрашивает девушка.
— Я его брат, — раздраженно бурчит Мин. Он знает, что глупо злиться на абсолютно незнакомого человека, но она в футболке Чонгука и это бесит. Ирэн понимает, что это, наверное, тот самый Юнги, о котором она слышала, как о нерадивом братце, уехавшем заграницу.
— Проходите, подождете его внутри, он скоро выйдет, — говорит девушка и впускает Мина в дом.
Юнги проходит в гостиную, усиленно игнорируя выползающие из каждого угла комнаты горькие воспоминания, и прислоняется к окну, ожидая брата.
Ирэн уходит в спальню переодеваться, предварительно показав Мину, где кухня, вдруг гость захочет кофе.
В квартире ничего не изменилось, все так же, как и было тогда в тот вечер, когда Чонгук поставил его на колени и надел ошейник. Юнги ненавидит это место, продолжает не реагировать на тянущиеся к нему щупальца воспоминаний, и пусть одно из них уже обвилось вокруг шеи и душит, не дает парню протолкнуть кислород в легкие, не позволяет открыть глаза. Мин знает, что должен справиться, знает, что дороги назад нет — раз уж он дошел до сюда, надо пойти до конца.
Чонгук входит в гостиную минут через десять и на ходу сушит волосы полотенцем, второе полотенце обмотано вокруг его бедер. Чон так и застывает с рукой в волосах, когда видит стоящего у окна Юнги. Чонгук сперва думает, это призрак из прошлого, мираж… но Юнги шумно сглатывает, вжимается в стекло, и Чон понимает, что не показалось. Юнги реален. Чон скользит по нему взглядом, отмечает про себя платиновые волосы, новые проколы в ушах, как не кстати, вспоминает про штангу на языке и очень сильно хочет ее почувствовать.
Юнги красивый. Он всегда был красивым, но сейчас его красота приобрела другой оттенок. Сейчас перед Чонгуком не испуганный мальчик с волосами цвета мяты, а красивый, очевидно знающий себе цену, сексуальный парень. Чонгук не знает, за что зацепиться, что запомнить больше всего, впитать в себя, ибо то, что Мин реален, все еще под сомнением. Потому что не может реальный человек быть настолько соблазнительным и притягательным, не может он исчезнуть из чужой жизни на долгие два года, а потом вернуться и одним своим видом перевернуть к херам все то, что отстроил Чонгук.
На Юнги белая изодранная футболка и голубые узкие джинсы с конверсами, но он чувствует себя голым. Чонгук одним своим взглядом прошибает насквозь, заставляет съёжиться, чуть ли не прогнуться под ним. Чон облизывает вмиг пересохшие губы, отбрасывает так и не понадобившееся полотенце в руке в сторону, делает шаг вперед и снова замирает. Обстановку спасает влетевшая в гостиную, и уже одетая и накрашенная Ирен.
— Любимый, ты нас не знакомил, но мы сами немного познакомились, — улыбается девушка и подходит к Чонгуку. — У тебя очаровательный братик. Кстати, — обращается она к Юнги, — меня Ирэн зовут, и я невеста твоего брата.
— А я папа римский, — бурчит Мин и уводит взгляд от Чонгука.
— До вечера, — говорит Ирэн, так и не поняв заявление Мина, целует Чонгука в щеку и выходит из квартиры. Мин не рад уходу Ирэн. Пока она находилась в квартире Юнги рассчитывал на нее, как на поддержку и помощь в случае чего — Чонгук бы не стал при чужих людях плохо себя вести с Мином. Но она ушла и забрала с собой всю надежду Юнги на то, что сегодняшняя встреча закончится чем-то хорошим. Но Мин решил не унывать и не сдаваться, все-таки теперь он не просто какой-то никому не нужный пацан — за ним стоит Техен.
— Симпатичная, только жаль, что глупая, — наконец-то, смелеет Юнги и обращается к брату. — Неужели еще остались девчонки, которые верят, что стоит тебе с ними переспать, и ты на них женишься, — язвит Мин.
— Она моя невеста, — спокойно говорит Чонгук и улыбка застывает на лице Мина.
— Как… невеста… — Юнги пытается прочитать по лицу брата, что это шутка, но оно непроницаемо. Он уже знает, что это не шутка, Чонгук не врет. Юнги отшатывается назад, прислоняется к стене и пытается удержать на лице маску безразличности, которая под цепким взглядом Чонгука покрывается трещинами и сыпется на пол.
— Значит, приехал… — говорит Чонгук и делает шаг вперед. Юнги пытается не смотреть на обнаженный торс, на капельки воды, скатывающиеся с иссиня-черных прядей и разбивающиеся на широких плечах, старается не смотреть на рельефную грудь, правую сторону которой закрывает, пока еще не понятный для младшего рисунок, видимо идущий со спины, и уж точно не смотрит на кубики пресса на идеальном животе и еле держащееся на тазобедренных косточках полотенце.
Мин с трудом поднимает взгляд наверх, лишь бы больше не опустить его вниз и не гипнотизировать, черт знает как, держащееся на брате полотенце, и застывает, впившись в чернильную бездну напротив.
— Приехал, вынужден был, — Юнги не узнает свой голос, который, будто, слышит издали.
Чонгук подходит ближе, останавливается в трех шагах и продолжает изучать. Смотрит на белоснежные волосы, на хрупкую фигуру, на татуировки на тонких запястьях и, вроде, видит нового Юнги, вот только глаза у него старые. Они такие же детские и такие же притягательные. У Чонгука ладони чешутся, кончики пальцев покалывают от желания прикоснуться.