— Господин Чон, вы его наказали, и он уже свое наказание отбыл, он мальчишка ведь, у него все будущее впереди, прошу вас, помогите и вытащите его оттуда, — мужчина стоит напротив стола и нервно мнет в руках папку с бумагами.
— Повторяю, это не в моих силах, он сел за незаконное распространение наркотиков, суд сам все решит. Я не понимаю, почему вы все еще приходите ко мне, — Чон, откинувшись в кресле, смотрит на мужчину и начинает терять терпение.
— Мы же знаем, почему он там, и я вас понимаю, вы заботитесь о своей семье и своем имени, но вытащите его оттуда, и я обещаю, он покинет страну. Он больше никогда не подойдет к вашему брату, пожалуйста, — продолжает просить мужчина.
— Я знаю вашего сына и знаю, что вместо мозгов у него вата, иначе он бы не вломился в мой особняк и не строил бы из себя Ромео. Ваши обещания пусты, пока у него в голове так называемая любовь, так что нет, простите, — Чонгук говорит, как рубит.
— Как можно быть таким бессердечным? — чуть ли не в слезах восклицает мужчина. — Неужели, вы никогда не любили? Неужели, вы не понимаете, что иногда чувства затмевают и трезвый ум, иначе бы он не пошел в ту ночь к вам, зная, что просто так это ему с рук не сойдет!
Чонгук мрачнеет, смотрит на мужчину так, что тому кажется, будто Чон его одним своим взглядом режет на части.
— У меня начинается следующая встреча, так что попрошу вас покинуть кабинет и, вообще, забыть дорогу к моему офису, вы тратите и свое, и мое время, и мне это уже надоело, — Чонгук встает на ноги и идет к выходу. Чон распахивает дверь и ожидающе смотрит на мужчину.
***
На послеобеденном совещании представителей клана присутствуют и партнеры. За большим прямоугольным столом сидят девять мужчин, среди которых и Ким Техен. Одетый с иголочки, потрясающе выглядящий, флиртующий с секретаршей, раскладывающей документы, Ким Техен. Чонгук на него не смотрит. Даже ни на мгновенье. И так все эти два года. Чонгук боится увидеть, заметить, почувствовать на Техене хоть что-то от Юнги. Что бы это ни было, будь то засос, оставленный одним из техеновских любовников, или запах парфюма, который может донести до Чона нотки карамели. Чонгук не готов к этому, не готов к ненужным воспоминаниям и уж точно не готов к полосующей внутренности ревности.
Юнги принадлежит Техену, и Чонгук не имеет права желать его, не имеет права ревновать, и даже думать о нем. Поэтому, чем дальше за столом сидит Техен, тем лучше. А Ким напротив — буравит взглядом Чона, пытается привлечь его внимание громким смехом, пошлой шуткой или нарочно переспрашивает по несколько раз какой-нибудь пунктик в документе, который Чонгук, не поднимая головы, сквозь зубы, ему в сотый раз объясняет. Чон бы давно убрал Техена из списка партнеров, вот только Ким держит под контролем морской транспорт, и его потеря будет ощутимой брешью в системе поставок белого порошка. Вот Чонгук и терпит. Последний раз он напрямую общался с Техеном, когда тот пришел за собакой. С того дня все их общение проходит в окружении еще нескольких присутствующих.
***
Чонгук не любит проводить время в особняке, где слишком много воспоминаний и не только. Особняк для Чонгука самая изощренная пытка инквизиции. Его личное место казни. Особняк усеян минами и бомбами воспоминаний, понатыкан штыками, гвоздями, то тут, то там торчащими кусками арматуры, стоит войти, и напорешься. Не напорешься — разорвет. Как — разницы нет, но особняк — это огромная машина пыток, и она вспарывает Чонгуку кожу и обнажает все то, что он усиленно прячет за броней, наращиваемой годами.
Сбежать все равно не получится. Вот Чонгук и приезжает сюда редко, а уезжая, оставляет на стенах куски своей плоти и залитый своей же кровью пол.
Здесь жил Юнги, здесь его комната, и именно до нее Чонгук никогда не доходит, потому что именно там ждет гильотина. Для Чонгука это невыносимо. Эти стены помнят все и Чонгук помнит. Только он пытается похоронить и забыть, а особняк, как какая-то живая сила, нечисть, заставляет его вспоминать все раз за разом.
Ирэн выглядит сногсшибательно, как и всегда впрочем. Короткое малинового цвета платье обнажает стройные и длинные ноги, шелковистые длинные волосы водопадом спадают на обнаженные молочного цвета плечи, пухлые губы накрашены персиковым блеском и напрашиваются на поцелуй. Ирэн — икона стиля в Корее. После того, как она стала встречаться с Чонгуком, ее популярность затмила даже популярность певиц и актрис страны. Все поголовно стали одеваться, краситься и даже разговаривать как Ирэн, а подростки-девчонки даже создали фан-клуб, в котором поклоняются своей новой богине. Ирэн даже пришло в голову объединиться с местным дизайнером и начать выпускать свою коллекцию одежды, о чем она как раз сейчас рассказывает Суран за бокалом вина. Чонгуку все равно, чем бы дитя ни тешилось, главное, чтобы под ногами не путалось и ему самому не мешало.
Чон пьет виски с отцом, рассказывает ему последние новости и периодически поглядывает на сидящего в кресле в углу Чимина. Точнее на его волосы цвета сахарной ваты. Чонгук не выдерживает полного ненависти взгляда, буравящего его затылок и, оставив отца, идет к брату. Хватает того за локоть и тащит за собой на кухню. Чимин, как безвольная кукла, плетется за старшим.
— Это типа месть? Ты мне так досадить хочешь? — шипит Чонгук, ожидая, когда прислуга покинет кухню. Чимин молчит. Смотрит пустым взглядом на брата и чуть по стене не сползает. — Я с тобой разговариваю! — уже повышает голос старший, воспользовавшись тем, что они остались одни.
— Я устал. Устал просить тебя, устал ждать, что ты образумишься, что это была просто угроза, и ты вытащишь его оттуда. Я устал делать все, что ты хочешь, быть тем, кем ты хочешь, я так и делал всю жизнь. Хосок — моя единственная слабость, и сейчас он за нее платит, а не я. Я тоже хочу за решетку, хочу, чтобы ты избил меня, чтобы сломал мне что-нибудь, да хоть убей уже, перестань мучить его! Он не один виноват. Так что у меня розовые волосы, давай, врежь мне! — сквозь слезы кричит на брата Чимин.
— Ты не в себе! Ты мне спасибо скажешь еще. Это сейчас ты думаешь, что твоя жизнь в нем, что он смысл, но это не так! Это твое воображение и оно исчезнет, еще немного, и все пройдет. Хосок не твое будущее, а сейчас поднимись наверх и смой эту херню с головы! — с нотками стали в голосе говорит Чонгук.
— Нет. Не смою. Хосока тоже не сотру. Я люблю его, и что бы ты ни сделал — этого не изменить. Ты держишь меня взаперти и лишил связи с внешним миром, но это ничего не значит, потому что я живу у себя внутри, а там внутри у меня Хосок, и его не вырвать! И даже тебе этого не сделать! — пропитанным болью голосом говорит Чимин.
— Ты идиот, и ты меня задолбал уже со своими выкидонами! — Чонгук достает разрывающийся мобильный и, не глядя на него, швыряет на стол. — Пока не поумнеешь — за порог не выйдешь, а Хосока ты больше никогда не увидишь. Ты свою любовь еще не встретил, а встретишь, когда я решу, — зло шипит Чонгук.
— Также, как и ты Ирэн встретил, — горько усмехается Чимин. — Думаешь, я ничего не знаю? Думаешь, я идиот? Ты мне желаешь своей же жизни? Хочешь, чтобы и я так прожил, обманывая себя?
— Не борзей, — угрожающе произносит Чон.
— А то что, ударишь? Или вышлешь также, как и того, о ком ты думаешь, когда трахаешь свою долбанную Ирэн, — не успевает Чимин договорить, как получает кулаком по лицу. Чонгук выругивается сквозь зубы и, потирая костяшки, идет в гостиную.
Чимин утирает рукавом выступившую на губе кровь и идет к холодильнику за льдом. Замечает забытый братом мобильный, и ему хватает секунды, чтобы решиться. Чимин достает из кармана свой телефон без связи и судорожно ищет номер Юнги. В Нью-Йорке шесть утра, но Чимину плевать — это последний шанс. Юнги должен вернуться и должен помочь Хосоку. Чимин тут бессилен, а Юнги сможет. Мин не отвечает. Чимин нервно смотрит на дверь, брат может вспомнить о телефоне и вернуться в любой момент, и умоляет Юнги взять в трубку. Наконец-то, тишину нарушает сонный и хорошо знакомый голос. У Чимина времени мало, поэтому единственное, что он успевает сказать, слыша приближающиеся за дверью шаги — это то, что Хосок в тюрьме, и Юнги должен вернуться срочно. Чтобы мольба подействовала, Чимин говорит брату и про Мону и отключается. Кладет телефон на стол и выскальзывает в гостиную, где прямо у двери сталкивается с идущим на кухню Чонгуком. Чимин бросает на Чона взгляд, полный ненависти, и идет сразу к себе. Чонгук забирает мобильный, кладет в карман и возвращается к семье.
***
Нью-Йорк
Юнги сидит посередине кровати, сжимая в руке мобильный и пытается понять, что это только что было. Сперва Мин думал, что он спит — не ожидал услышать голос Чимина и совсем не ожидал тех обрывистых коротких новостей, которые брат рассказал. Юнги не понимает, какого черта происходит, и что все это значит. Мин идет на кухню и, налив себе воды, перезванивает Чимину, чтобы внести ясность в бред брата.
Сеул
Чонгук стоит во дворе и, закурив сигарету, наслаждается тишиной. Внутри шумно и душно, да и вечные разговоры о свадьбе уже задолбали. У Чонгука пять минут наедине с никотиновым дымом. Телефон вибрирует в кармане и, достав его, Чон видит незнакомый номер и замечает, что звонок из США. Чонгук решает, что это кто-то из его заокеанских партнеров, поэтому нажимает на кнопку «принять вызов» и сразу же перестает дышать.