К счастью, шляпа прикрывала верхнюю половину его лица, и он не видел, как Хейзел покраснела, в чем сама не сомневалась. Не стоило поднимать тему книги, но не успела она упрекнуть себя за это, как Ноа притянул ее к себе, укладывая рядом.
– А теперь поспим, – пробормотал он, но его глубокий голос пробуждал в ней чувства, отнюдь не располагающие ко сну. – Сон на пляже – это лучший сон.
С этим было бесполезно спорить, поэтому Хейзел закрыла глаза и позволила дыханию Ноа и шуму волн убаюкать ее.
Глава 11
Хейзел устроилась на одеяле рядом с Ноа, скрестив руки за головой. Она надела капюшон и походила теперь на маленькое морское существо, выглядывающее из раковины. Ноа лежал на боку и вдруг понял, что изучает изящные черты ее лица. Она сняла очки, и он смог разглядеть серебристый ободок вокруг зрачка ее теплых карих глаз. Прежде Ноа никогда не обращал внимания на такие мелочи. Само собой, он мог припомнить: светлые глаза или темные, глядящие с интересом или без, – но не более того.
Ее кудри выбились из-под капюшона и обрамляли круглое лицо. А губы… он не мог слишком долго смотреть на них, не испытывая желания прикоснуться своими, но сейчас они были мягкими и расслабленными, со слегка приподнятыми в улыбке уголками. Хейзел выглядела счастливой и умиротворенной.
– Расскажи мне что-нибудь, чего никто не знает, – сказала она, и лучи послеполуденного солнца коснулись ее лица. Они немного подремали, и Ноа слишком уж понравилось просыпаться рядом с сонной, теплой Хейзел.
– Я ненавижу маринованные огурцы.
Хейзел наморщила нос, недовольная его ответом:
– Нет, что-то настоящее. Какой-то секрет.
Секрет? Ты нравишься мне гораздо больше, чем стоило бы, Хейзел Келли. Сойдет?
– Только если ты поделишься своим.
– У меня их нет.
– У всех есть секреты.
Хейзел помолчала, рассматривая его широко распахнутыми глазами.
– Ладно, договорились.
Он мог бы что-то выдумать, рассказать множество историй из своей жизни, о которых никто здесь не слышал, но решил, что хочет открыть ей настоящий секрет. Ноа не понимал, было ли дело в помутнении после сна или в мягких чертах лица Хейзел, но ему хотелось узнать, что она подумает о нем, если он скажет ей правду.
– Я так и не окончил старшую школу.
На пляже было тихо. Мама с малышом ушли домой, чайки заснули, прижав головы к белым телам. Даже волны отступили так далеко, что их шелест был едва слышен.
Слова Ноа повисли в тишине.
Хейзел моргнула. Раз, другой.
– Ну, тогда все понятно.
Что? Такого ответа Ноа точно не ожидал. Может, «почему?» или вариант, которого он всегда боялся: «ты мог бы вернуться и доучиться». Но никак не прозаичное «тогда все понятно».
– Серьезно? Ого, я и не думал, что мое неумение решать квадратные уравнения так заметно.
Его слова прозвучали резче, чем хотелось бы, старые раны открылись и грозили испортить им вечер.
Хейзел слегка помотала головой и опустила щеку на руки:
– Нет, я не это имела в виду. Теперь понятно, почему ты постоянно принижаешь свои умственные способности.
Он хотел отшутиться в ответ, но правда ли это?
– А я принижаю?