– Звучит как имя кузена из Эстонии или типа того.
Ноа рассмеялся, и в его глазах опять загорелся азарт.
– И он велит прекратить разговоры о семье. Пора на чертово колесо.
Хейзел крепче обняла своего пингвина:
– По-моему, мне уже хватит веселья на один вечер. Наверное, пора спать.
– Хейз, всего девять часов.
– Я устала.
– В девять ложатся спать старушки.
– Я и есть старушка.
– Нет, ты молодая, энергичная и веселая. И сексуальная, – Ноа снова подмигнул ей. Как он умудрялся делать так, чтобы это не выглядело гадко?
– Сексуальная?
– Ужасно.
Хейзел закатила глаза, но ее щеки все равно вспыхнули. Ноа, совратитель целых девичников, считал ее сексуальной. Голова шла кругом.
– Ну ладно. Можем прокатиться на чертовом колесе, но, если меня вырвет на тебя, сам виноват.
– Понял. – Он подал руку и помог ей встать с липкой скамейки. – Правда, лучше бы мы покатались перед едой.
Хейзел рассмеялась:
– Нет обратного пути.
Ноа еще мгновение удерживал ее взгляд, ставший вдруг серьезнее, и повел Хейзел к аттракционам. Нет обратного пути.
Чертово колесо не сотворит с ее желудком ничего, что еще не сделал бы взгляд Ноа.
– Просто сожми мою ладонь… ай… не так сильно.
– Извини, – Хейзел ослабила хватку, но не открыла глаза. Она втиснулась вместе с Ноа и пингвином на сиденье чертова колеса, которое теперь медленно поднималось над парком, но старалась не думать об этом. И о том, что колесо установили только сегодня утром – и кто это сделал? А вдруг они пропустили какой-то винтик или еще что-то? Она не думала ни об одном из этих пунктов.
Вместо этого она сфокусировалась на том, как пальцы Ноа обхватывают ее, на тепле его тела рядом, низком голосе возле ее уха. И, признаться, от этого ее голова кружилась совсем по-другому.
– Тебе правда стоит открыть глаза. Вид здесь потрясающий.
– Почему мы остановились?
Сердце Хейзел екнуло, когда колесо встало.
– Запускают еще больше людей.
– Мне это не нравится.
– Что другие люди тоже прокатятся на колесе?
Хейзел вынужденно открыла глаза, чтобы хлопнуть его по плечу, и увидела, как он ухмыляется.