– Развлекайтесь, ребята!
Неужели мэр только что тоже ему подмигнул?
– Идем, – Хейзел потянула Ноа за руку прочь от лотка, пока он не успел на этом зациклиться. – Ты не обязан это есть, – сказала она, когда они отошли подальше от киоска ее отца.
– Почему бы мне это не съесть?
Хейзел наморщила нос:
– Потому что это гадость.
– Гадость?! Что?
У нее вырвался тихий смешок.
– Это же просто воздух со вкусом сахара.
– А почему ты решила, что я не хочу сахарного воздуха? И вообще, я бы хотел, чтобы весь воздух был со вкусом сахара. Было бы потрясно.
– И липко.
Ноа пожал плечами:
– Пожалуй.
Он отпустил руку Хейзел, чтобы оторвать кусочек сахарной ваты. Она растаяла, едва коснувшись языка, и окутала все сладостью. Он слизал липкий след с пальцев и мог поклясться, что Хейзел наблюдала за ним, а потом отвела взгляд.
– Итак, с чего хочешь начать?
– Так… – Ноа многозначительно посмотрел на чертово колесо.
– Нет. Я пока не готова.
– Ладно, не вопрос. – Он огляделся: – Может, сыграем в парочку игр?
Хейзел кивнула:
– Это я могу.
– Отлично.
Ноа оторвал еще немного сахарной ваты, но, прежде чем успел отправить ее в рот, Хейзел взяла его под руку и перенаправила сладость в свой. Ее губы коснулись его пальцев, и он чуть не выронил чертову вату.
Она издала тихий вздох:
– Может, все не так и плохо, как мне казалось.
Она пошла вперед, вынуждая его шагать следом, чтобы не потеряться в толпе.
Кто эта Хейзел Келли и что ему с ней делать?
Ноа отмел список идей, тут же пришедших ему в голову, начиная с того, чтобы снова накормить ее сахарной ватой, и заканчивая тем, чтобы она оказалась голой в его постели. Это семейное мероприятие. Такие мысли нужно прогонять вместе с другими – о пышных бедрах Хейзел, ее голых плечах и о коже, от которой он будто не мог оторвать взгляда.
Хейзел оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что он идет за ней, и ее губы тронула озорная улыбка.
Если она продолжит так на него смотреть, он больше не сможет отвечать за ход своих мыслей. Эта Хейзел Келли – просто источник неприятностей.
А Ноа любил неприятности.