Чемодан из музея партизанской славы: читать начало книги онлайн

Постоял, закурил, шевельнул чуть ладонью. Это значит, чтобы вышли все лишние. Сел на стул и стал внимательно, можно сказать, пристально меня рассматривать. А что рассматривать. Стоит перед ним здоровый, молодой, еще не очень изможденный парень с тяжелыми от работы руками. Как это принято, картуз я держал в руке. И смотрел в пол. А куда еще. Не в глаза же судьбе, которая решается ежеминутно в нашем цехе, на Соборной площади, в скотоперегонных переулках. В общем, на всей территории гетто.

– Где же все-таки я тебя видел, – задумчиво произнес офицер. Извините, ей Богу, столько произошло событий, что убей, не могу вспомнить звания. Не то полковник. Не то еще почище. Только помню – перед ним все гетто, включая юденрат, еврейскую полицию, армейские охранные части, может даже и гестапо – все тянулись. Одни при этом «ели начальство глазами», другие смотрели только в пол. Не иначе.

– Так где же я тебя видел, – опять задумчиво протянул офицер. – Ты, вообще, кроме этих ящиков способен на что-либо? Скоро мы закончим на востоке, и они даже для гробов не понадобятся. Так что ты можешь, а?

– Господин офицер, я могу изготовлять практически любые чемоданы, сумки. Сундуки, ранцы для армии. Вот, например, я сделал сундучок с сюрпризом, – с этими словами я поставил перед офицером – судьбой небольшой сундучок-матрешку. То есть, девять в одном.

Офицер открыл изделие, скептически скривив рот. Затем, по мере извлечения на свет Божий все новых и новых сундучков, лицо его принимало довольный вид. На самом деле ему сундучки понравились. Вернее, сама идея – девять в одном.

– Ну, в этом что-то есть. Так ведь можно и чемоданы, и сумки, да мало ли. А чемоданы с секретом можешь?

– Безусловно, герр офицер. Вот посмотрите.

С этими словами я достал свой многострадальный, уже ободранный донельзя чемодан и продемонстрировал секретное отделение. А под ним – второе, о котором поди, догадайся. Конечно, второе я не показал.

– Вот, вспомнил! – закричал офицер. – Ты – Фишман, а? Йозеф!

– Так точно, герр офицер. Только я – его сын. Фима.

– Ну вот, теперь все вспомнил. Похож, похож на отца. Но до него тебе еще расти и расти. Так, слушай меня внимательно. Твой отец приезжал в Берлин, вел переговоры со мной. С моей фирмой «Отто Дринкер с супругой». Это он мне морочил мозги секретами, да замками, да еще черт-те чем. Вспомнил! Вспомнил! – И он облегченно рассмеялся. – Вот же было время. Евреи ко мне на переговоры в Берлин ездили. Теперь дальше. Фирма моя сейчас, в условиях войны, развивается слабо. Да и контингент здорово подводит. Молодые уходят на фронт. Старики – на пенсию. Евреи все давно уволены. Мыслят все шаблонно. Уж вот такие сундучки никто изготовлять и не додумался.

Я даю тебе рабочей силы, сколько потребуется. Из твоих же евреев. Открываешь фабрику. Уверен, ты справишься. Ха, Фишман-сын на меня будет работать.

Но! Бухгалтер будет мой, приемщик товара – мой. Материалы, питание я обеспечу и ни один рабочий в «катальные рвы» не поедет. Я обещаю.

Но работать не за страх. За совесть и, – тут он понизил голос до шепота – за спасение хоть небольшой части твоего народа. Думаешь, мне селекция по душе?

С этими словами он достал фляжку и велел протереть стаканы. Это был спирт с медом.

– Да, да, не пучь глаза. Здесь же, в гетто этот напиток делают. Итак, я через неделю уезжаю. Под Харьков, во как! Программу работ и все остальное тебе доставит мой адъютант. На разворот фабрики 15 дней. У моего заместителя проси, нет, требуй необходимого. Лозунг у тебя должен быть теперь один – все для победы рейха!

Тут он опять перешел на шепот.

– А на самом деле – для победы фабрики «Отто Дринкер с супругой». Смотри, я буду приезжать. Производственные помещения затребуй в любом количестве – все для победы Рейха!

С этими словами он ушел. Я видел, весьма пьян и доволен.

Начиналась новая жизнь, дающая не только шанс, но и перспективу. Какую?

А у меня в голове одна мысль – бежать. И постепенно все стало проясняться. Вернее, наоборот. Все стало сгущаться.

Потому что теперь я не один, на мне висит более 100 душ евреев, которые день и ночь строят, строят эту «тару». Она дает им день жизни. Еще один день. И, может, еще.

На селекционном плаце стали редкими прощальные крики. Были, конечно, были, как без уничтожения. Но – реже.

Мне становилось страшно, потому что все рабочие смотрели на меня, как на Бога.

Ну как здесь побежишь. Тем более, фабрика набирала обороты. Появились отделы по изготовлению чемоданов, сектора снарядных ящиков, баулов, ранцев, мелких и крупных сундуков.

Стал требоваться металл. Достали станок для тиснения. И вылетали чемоданы со свастикой, с «мессерами» и танками, крейсерами и просто, иногда, с мужественными лицами вермахтовцев. Все шло на ура. Германия стонала от зависти: все хотели чемодан со свастикой или сумку с Максом Шмелингом[17] и баул с портретом Марики Рёкк[18].

Но раз производство успешное, то нужна и защита. И контроль, как говаривал известный Ленин, чтоб не встретиться с ним ТАМ.

Так вот, защита. Она появилась неожиданно в виде спокойного офицера гестапо. Мы встали.

– Да сидите и работайте. Отто сказал мне, что тебе, Фишман, понадобится помощь. Она у тебя всегда будет в моем лице. Вот записка от Отто. В ней четко и коротко было написано: офицеру гестапо, Курту, ежемесячно – 300 марок.

А понадобилось это гестапо почти сразу, ибо на хорошо идущее дело слетаются поганые людишки, как мухи на говно.

[17] Макс Шмелинг – немецкий боксер-тяжеловес, чемпион мира.

[18] Марика Рёкк – эстрадная певица и киноактриса в Германии. Любовница Геббельса и советская разведчица ГРУ СССР в 1939-1945 гг.