Чемодан из музея партизанской славы: читать начало книги онлайн

Массовая депортация в 1944 году

Больной мужчина на земле.

Выступление любительского театра на одной из фабрик гетто.

Дети, депортируемые в один из лагерей смерти Хелмно в 70 км от Лодзи.

Прибытие в конечную точку: новоприбывшие заключенные должны выстроиться на платформе Освенцима – слева женщины и дети, справа – мужчины.

Дата и автор этой фотографии неизвестны.

На платформе: после построения на платформе заключенные двигаются в сторону крематория в концлагере Освенцим. Дата снимка неизвестна.

Глава XI

Работа для Рейха на одном разрушенном радиозаводе

Начался 1942 год. Работа шла, мы осваивались. Знакомились. В соседней секции, трудился человек, что шел со мной рядом на соборную площадь. Звали его не знаю уж как по-настоящему, а здесь он назвался – Шисел. И специальности его не знаю. Он мне, хоть я и пытался выяснить, ничего не сказал. Так, уклончиво, мол, металлист я.

Почему меня его специальность заинтересовала, спросите вы. Отвечу. Потому что не было ни одного прибора, устройства, оборудования и прочая, от часов до радиоприемников, в том числе аэронавигационных, которые он не смог бы вернуть к жизни. Приезжали важные господа в штатском. Из Германии. Привозили что-то в сумках. Шисел говорил коротко – монтаг[16].

Однажды я подслушал их разговор при выходе.

– Вот, герр Липке, этот еврей сделал ремонт за три дня. И работает навигатор, как швейцарские часы. А наши баварские свиньи – да, мол, мы сделаем. Через месяц, здесь очень сложная схема. А этот еврей – в понедельник! И точка. Вот тут хоть стой, хоть пой.

– Ну, мне кажется, мы, инженеры, забираемся в расовую теорию, что под силу только нашему фюреру, а?

Все чему-то захохотали и пошли к блестящим мерседесам.

А Шисел зашел ко мне в сектор и молча положил большой шмат копченого сала и три луковицы.

Да, да, не удивляйтесь, мы едим сало. В гетто едят все, если хочешь прожить еще немного. Много – все равно не дадут. Вот вам и нация Гёте.

И я снова углубился в работу в своем секторе. Сектор назывался «сектор тары» и был занят в основном изготовлением снарядных и оружейных ящиков.

Я и еще два мальчишки, пока не попавшие «под раздачу», то есть, под раздачу смерти, что так щедро раздавала самая культурная нация в Европе, мастерили из поставляемых нам досок ящики. По исходным чертежам. Ящики каждую неделю забирали два немца. Иногда неожиданно для меня они выдавали две-три сигареты, сопровождая подарок короткой фразой:

– Ящики – очень хорошие. В общем, арбайтен гут.

И между собой соглашались, что эти бы ящики да к ним на ферму. Вот бы уже засыпали и зерна, и брюквы, и картошки. Да мало ли что засыпается под хорошую, солнечную осень в закрома.

На самом деле ящики отполированы и никакие занозы воинам вермахта не были страшны. Только побеждай. Вот с этим где-то немного тормозится. Под Москвой, например.

А в свободное время, которое было только ночью, я строил сундучок. Сундучок-матрешку. Просто туда, в сундучок, я поместил еще девять мал-мала изделий. Даже мне эта затея понравилась.

Из пустяшной затеи жизнь может вообще круто измениться. Как это и произошло.

Однажды в наш сектор пришел самый главный, что проводит селекции. Уж главнее некуда. Не даст рабочего места – значит даст выезд на грузовиках. Куда – всем известно.

[16] Монтаг – понедельник (идиш).