Кстати, еще раз отмечу, офицер меня несколько раз внимательно разглядывал.
– Ну, мне конец, – мелькало. Голова от побоев гудела. Но нужно было обустраиваться.
А указание офицера не забылось. В этот день меня не кормили.
Нас распределили по секциям, в которых когда-то на радиозаводе что-то производилось. Теперь все было разграблено, стояли топчаны с грязными тряпками. Но опытным взглядом я увидел – есть возможность для работы. Только подавай материал да заказ. Хоть спина онемела, да зуба нет, да фингал под глазом – но пока я живой. А раз живой, я буду жить, как мне диктует моя совесть.
Сейчас мне все диктовало – разбери секцию, обустрой рабочее место и жди мастера. Да наладь стеллаж.
А с площади, на которую заехали грузовики, слышались крики:
– Прощайте, прощайте, молитесь за нас.
Я понял, что кричали все те, кто в «селекцию» не попал: старики, дети, женщины. Их увозили, я это уже знал, в «катальные рвы». Так называли место, откуда никто никогда не возвращался.
Глава X
Альбом № 3
Фотографии из гетто. Польша. (Фото Вилли Георга и Хенрика Росса)
Участок улицы в Варшавском гетто.
Уличные торговцы на улице Варшавского гетто.
Уличное движение в Варшавском гетто.
Старики, просящие подаяние на улицах еврейского гетто.
Овощной торговый прилавок на улице Варшавского гетто.
Истощенный человек, сидящий на улице Варшавского гетто.
Истощенный ребенок на улице Варшавского гетто.
Житель Варшавского гетто, лежащий на тротуаре.
Жители Варшавского гетто у двери одного из домов.
Еврейская семья, жители Варшавского гетто, у самовара.