— Ты же говорила, что он женат.
Это кто?
Николя?
— Да, но его жена очень больна. Она почти при смерти.
— Бедная женщина…
— Он так говорил. И я верила. Но… Света, я не уверена, что у него вообще есть жена. И в целом… раньше он представлялся мне человеком тонким и понимающим. Знающим, что такое страдание. Способным… принять и сочувствовать. А потом… всё так быстро изменилось. Он исчез. И возник вновь. И его напор… при том понимаешь… мне не кажется, что он испытывает ко мне… скажем так, мужской интерес.
Нет, подслушивать, определённо, нехорошо, но очень и очень полезно.
— Если раньше мне представлялось, что… я интересна ему как женщина… то теперь я… ощущаю разницу.
— Да?
Я вот мысленно к вопросу присоединился, потому как лично я ни хренища не понял.
— Он говорит красивые слова, целует руки. Пытается вести себя, как когда-то, но при этом смотрит… вот даже не знаю, как описать. Будто я, конечно, очень ценна и интересна, но… но это не любовь!
Всё-таки понять женщину может только другая женщина.
— Николя ничего не говорит. И… но я по глазам вижу, что я ему нравлюсь.
Ага, значит, это не наш целитель.
Это хорошо.
И тут, со Светочкой, он, стало быть, Николя. Нет, я не против. Хотя узнать про него надо бы. Но тогда о ком сейчас речь? И надо ли мне слушать? Если сестрица догадается, что я тут стоял, она точно разобидится.
— А тут слов много, но вот… не знаю, как будто уже и не настоящие. Кроме того, Свет, сама подумай… я ещё когда написала ему письмо…
Вот и мне интересно, когда.
И главное, кому?
— И я знаю, что он его получил. Но не ответил. Просто исчез. А теперь вдруг появился. С цветами… и его внимание граничит с назойливостью.
— Может, ты разбила ему сердце? Тогда? В письме?
— Конечно. И оно срасталось почти три месяца, — с нескрываемым ехидством произнесла сестрица. — А когда срослось, он осознал, что всё-таки жить без меня не может.
— Как в романе…
— Именно, Свет. Как в романе. И признания его такие вот… книжные, романные напрочь. Ненастоящие! И я прямо сказала, что у меня нет к нему чувств. Нет и не появятся. В конечном итоге ситуация такова, что его чувства, даже если они настоящие, не могут иметь развития. А он не отступает… а вчера, когда он пришёл… с букетом таким. Огромным. Я занята была. И он решил ждать… я отправила Птаху. Присмотреть. Просто присмотреть…
Умница.
— Так вот, он ждал меня, но при этом мило флиртовал с Оленькой Плаховой. И даже пригласил её в парк… на ушко.
— Да?
— У Птахи отличный слух… и у меня не хуже. Савелий, заходи уже.
Ну, кажется, делать вид, что я тут совершенно случайно, поздно.
— Извиняться не буду, — сказал я первым делом и на всякий случай тетрадь приподнял. — Я вообще сдаваться шёл. С чистописанием.