И нескрываемая радость круглолицего поверенного.
— Чудесный, просто чудесный выбор… — повторял он, смахивая со лба испарину. — Документы будут готовы в самое ближайшее время. Могу и почтою отправить, если адрес…
Я отвернулся к окну.
— Сав? — Метелька тоже у него застыл. — Мне ж не кажется?
— Не кажется, — шёпотом ответил я.
У Мишкиной машины крутились пацаны. Оно, конечно, ничего удивительного. В городке этом автомобили пусть и не были совсем уж дивом дивным, но внимание привлекали. И стайка мальчишек, окружившая Мишкину колымагу, вполне вписывалась в реалии. Вон, под днище заглядывают, зеркала крутят, что-то говорят, размахивая руками. Кто-то даже фигурку на носу подёргал, прочность проверяя.
— Может…
— Не может. Вон, глянь… у гостиницы, — я кивнул. — Видишь, какая стоит? А они тут крутятся…
Ярко-красный «Руссо-Балт» выглядел куда роскошней и интересней нашей старушки. И шофёра, который отпугнул бы шпану, поблизости нет. Но его словно и не видят.
Странно.
Не люблю странности.
— Миш, мы на улицу, — сказал я, потянув Метельку за собой. — Пойдём, пока колёса не открутили…
Наблюдатель обнаружился там же, чуть в стороне, в тени старого тополя, ветви которого опустились под собственной тяжестью этаким шатром. И парень в широких штанах да кепке, на самые глаза надвинутой, прислонился к стволу, почти неразличимый в этой зелени.
Нас он заметил сразу, коротко свистнул. И дворовые мальчишки россыпью бросились в разные стороны. Интересно. Очень интересно и…
— Как за город выберемся, — сказал я довольному Мишке. — Готовься.
— Сдаётся, ты преувеличиваешь…
Если бы.
[1] Инструкция городовым Московской полиции. — Москва: Тип. при Канцелярии Московскаго обер-полицеймейстера, 1883
Глава 8
Глава 8
На Всехсвятской улице в дом Калинина забрался неизвестный, где похитил 6 кусков холста и несколько кусков шелковой и шерстяной материи. Преступник был задержан с поличным на той же улице. Это — лишенный всех прав тульский мещанин Николай Андреев Корнилов, 24 лет, известный в воровском мире под кличкой «Лютый». Корнилов был доставлен в первую часть, а потом в сыскное отделение, для дальнейшего расследования и регистрации.
После долгого запирательства Корнилов сознался в краже. Своими «художествами» он хорошо известен сыскной полиции по части воровства со взломом.
Тульское утро [1]
Машина заглохла.
Нам позволили убраться из города, что правильно, потому как в городе нас брать — шумно и муторно, и на кой привлекать излишнее внимание? Городишко, в котором жил Савка, оказался не таким и маленьким. Тихим. Провинциальным. Вполне себе благополучным.
Площадь, окружённая каменными особняками. И улочки, протиснувшиеся мимо них же, разрезающие каменное кольцо центра на отдельные сегменты.
Городской сад.
Рынок.
И окраины, где в кипящей зелени садов скрывались домишки попроще. Здесь, на окраинах, и пахло сеном, навозом да дымами. И сами эти окраины всё тянулись и тянулись, липли к широкой полосе дороги, не способные расстаться с нею.
Но потом и они исчезли, сменившись пустотой полей. Я даже подумал было, что и вправду ошибся, что начинаю бояться собственной тени, когда потом машина заглохла.