Что-то подсказывало, что ту штуковину он бы не бросил. И тварей прикованных. Они ж воняют. Это потом замаешься убираться. Да и не в них дело, а в банках. Их поставили. Запустили процесс… а потом? Процесс наверняка длился не пять минут. Ждать муторно. Или какие другие дела имелись. Вот папенька и решил, что твари никуда не денутся, людям тем паче без вариантов, можно и прогуляться.
И прогулялся. В одну сторону.
Тогда он… мёртв?
Всё-таки мёртв?
И всё-то теорию подтверждает? Лаборатория вон тоже заброшена. Машины. Материалы. Да даже записи. Но главное — всё те же банки с мёртвой водой. Стоило запускать процесс, если за результатом никто не пришёл?
Разберемся.
Других вариантов нет.
— Может, всё-таки… — Мишка с сомнением посмотрел на покойников, которых сложил у стены. — Как-то неправильно оставлять их здесь.
Неправильно.
Только забирать их ещё более неправильно.
И я, преодолев брезгливость, — прикасаться не хотелось вот совершенно, опустился на колени рядом с мужчиной.
— Что ты делаешь⁈
— Ищу, — в карманах пиджака было пусто, а вот пуговицы — приметные. Здесь пуговицы о многом сказать могут. На военных кителях одни, у гражданских — другие, но если есть тиснение, то оно что-то да значит. И пуговку я оторвал. Попытался. Даже тронутые тленом нити держали крепко. Логично, что если ткань изменённая, то и нитки будут такие же. Пришлось срезать.
— Как их опознавать станем? — задал я вопрос Мишке, который хмурился всё сильней, никак заподозрив меня в мародёрстве. — Надо ведь понять, кто это. И как пропали. И значит, понадобятся какие-то вещи. Личные. Отец — не грабитель.
Так, скотина-экспериментатор, но по карманам шарить не стал бы.
— А что до них, — я расстегнул пиджак и потянул за цепочку, что выглядывала из нагрудного кармана жилета. И снова же, чистенькая, стало быть или серебро, или сплав с ним. Часы? Круглые. Старинные. И с гравировкой.
Просто отлично.
— Они подождут, — я хотел сказать, что покойникам всё равно, где лежать, но передумал. Потому что Мишка не поймёт, да и не совсем это правда, если так-то. — Ещё немного подождут.
— Но…
— Миш, включи голову. Вот вынесешь их ты туда. А потом? В машину? Да соседка, небось, с нас глаз не сводит, если уже не побежала городовому докладывать о подозрительных гостях. Он, может, и притомился от неё, но проверить обязан. Придёт, а тут ты с покойником на руках.
И запонки приметные, с синими камушками. Их тоже снимем.
— Вещи вернём. Найдём родственников, если они есть, и вернём. А если нет, то когда хоронить будем нормально, тогда и отдадим, — пообещал я, убирая добычу в карман. — Но это потом. Сейчас даже если городовой не объявится, то нам ехать прилично. В любой момент остановить могут. Машина у тебя, извини, не того вида, который бы намекал, что не надобно её трогать…
— Хорошая у меня машина.
— Хорошая, — согласился я. — Просто отличная. Ты реально мастер…
— Не подлизывайся.
— И не пытаюсь. Я про другое. Тут ведь часто, как с людьми, смотрят не на то, что внутри, а на то, каким выглядит…
Мишка хмыкнул.
— Это вот добро, — я и у гимназиста пуговку срезал. Здесь шансов меньше, потому как форма гимназическая стандартна, но вот частные заведения порой позволяют себе от стандартов отойти. — Мы передадим нашему другу, Карпу Евстратовичу. Пусть он и поищет…
И найдёт.
Хотя… нет, должен найти. Всё-таки не один человек исчез, а целая семья. Причём как минимум отец был одарённым, и судя по одежде — не из бедных.