Понятно. Божественные дары — штука такая. Инструкция к ним не прилагается. Ладно, кто бы жаловался, но только не я.
— Спасибо, — говорю и кланяюсь.
— Иди уже, — она умеет улыбаться почти по-человечески. Так, что ещё немного и действительно можно будет за человека принять. — Мне сложно держать их. Особенно, когда они в своём праве.
— Конечно, — говорю тихо, решив, не уточнять, кто именно сюда явится. — Ты дашь нам время? Немного. Там девчонок надо вывести. И самому… в целом время. Чтобы разобраться в этом дерьме. Я их найду. Всех найду.
— Хорошо, — она отступает и тонкая девичья фигурка плывёт туманом. — Найди. Я люблю подарки.
Наверх я поднимаюсь бегом.
— Выходим! — крик мой тонет в вязкой тишине. Прорыв меняет и звуки, и саму физику мироздания, поэтому воздух становится тягучим. И ощущение такое, что бежишь, как во сне. Когда бежишь, но при этом остаёшься на месте. — Девчата, теперь собрали силы и быстро шевелим ножками. Очень-очень быстро!
Как ни странно, дальше было легко.
Относительно.
Бег? Нет, бежать они были не в состоянии, но вот на ногах держались. И шли сами, опираясь друг на друга. И только у лестницы одна, та, чернявая, которая болела, опустилась на корточки.
— Я… не смогу, — просипела она и зашлась в приступе кашля.
— Сможешь, — Одоецкая дёрнула её за руку. Она была бледна, но упрямое выражение лица говорило, что княжна скорее сдохнет тут, у подножия этой лестницы, чем сдастся. — Давай, Ниночка. Тут немного.
— Они… всё равно…
Кашель не позволил ей договорить. А я вздохнул и, подхватив девицу, закинул на плечо.
— Идём. А то и вправду сунется кто.
Вряд ли.
Призрак не чувствовал присутствия живых, а вот Тьма, та ощущала и мертвецов, и тварей, которые заполоняли подвалы. Что ж, дверь им не особо помешает, но какая-никакая, а преграда.
— Раз-два… девушки, раз-два… веселей… а ты не дёргайся.
— Вообще-то девиц носят на руках, — уточнила Одоецкая, которая переступала со ступеньки на ступеньку, чтобы на каждой остановиться и перевести дыхание. — А ты…
— А я дикий. Необученный. Как умею, так и таскаю.
Смешок.
И смех. Смех нервический, наверное, он скорее не потому, что смешно, а чтобы не сойти с ума. Но Призрак оборачивается и клекочет с укоризной, мол, чего смешного-то?
Ничего.
Совершенно.
Коридор.
И здесь уже живые есть. Из комнаты высовывается девица, и мне приходится снова вытаскивать Призрака в явь. Девица визжит и захлопывает дверь.
— Прорыв! — ору я. — Твари на подходе… Твари сожрали Короля!
Хлопают двери, редко, но всё же. Значит, не все поверили. Пускай. Я держу Призрака видимым, и этого хватает, чтобы из-за хлопающих дверей никто не высовывался…
— Держимся рядом и давайте… — я срываю какую-то портьеру, за которой обнаруживается перечёркнутое полосами решётки окно. Пыльную ткань набрасываю на девиц. Мысль искать одежду уже не кажется здравой. — Уже недалеко. Тут где-то дверь.
Чем дальше, тем людей больше.