Там всё-таки люди остались.
Оставались.
Мы проскочили через жалкий и пустой пост, где должен был бы стоять ночной жандарм, но он предпочёл убраться куда-то. Мы не застряли и не угробились, когда нас занесло на очередном повороте. Не свалились в канал.
Не…
В общем, доехали.
И уже заглушив мотор, я выдохнул. Руки тряслись, как у алкаша со стажем. И сердце ухало только в путь. Ничего… это нервы.
Все болезни от нервов.
Главное, что доехали. Ну, почти. Ломиться в больничные ворота, запертые по ночному времени, я не стал, здраво рассудив, что этакое происшествие точно не останется без внимания. А значит, надо иначе. Остановившись у ограды, я заглянул в кузов, убедился, что пассажирки живы.
Большей частью.
Одоецкая сидела, уложив на колени голову девушки.
— Ей очень плохо. Если не помочь, она к утру отойдёт, — сказала она, зыркнув исподлобья, будто это я виноват, что она в таком состоянии. — А сил у меня не осталось.
— Полчаса продержится?
Николя должен был быть на месте. Ну или хоть кто-то.
— Продержится. Я тебя узнала. Ты…
— Благородный аноним, — я прервал Одоецкую. — Хобби у меня такое, девиц спасать.
А она всё правильно поняла, склонила голову и сказала:
— Чудесное хобби. В таком случае, полагаю, ты доведешь это дело до конца.
Будто у меня выбор есть.
Через ограду я перемахнул с лёгкостью, а Тьма, с некоторым сожалением сменившая форму, подсказала, что Николя на месте.
И не один.
Надо же… сидят, чаёк пьют, беседуют. Картина просто-таки душевная. И сестрица моя улыбается, не вежливо, как она умеет, но искренне. А вот и хохочет, забыв, что девицам приличным не положено смеяться во весь голос. И тут же прикрывает рот ладошкой.
Даже как-то совестно, этакую идиллию разрушать.
С другой стороны, ночь на дворе, Татьяна вообще дома сидеть должна, за меня переживая, а они вот чаёвничают. Обидно, да.
И тоже хочется.
Татьяна замерла. Ага, стало быть, ощутила моё присутствие. И к окошку подошла. Я помахал рукой, сказав:
— Привет…
[1] Реальная статья, «Петербургский листок», апрель 1899 г.
Глава 28
Глава 28
Берегитесь ваших трубочистов, им велено в важных домах сыпать порох в трубы. Избегайте театров, маскарадов, ибо на днях будут взрывы в театрах, в Зимнем дворце, в казармах. [1]