Конечно, он подошел к печке, чтобы посмотреть на яйцо. Пощупал песок, приоткрыл заслонку и поворошил угли. Ясно, что все это было не нужно - пока тепла хватает, еще мать заботливо прикрыла песчаную постель старым стеганым одеялом, оставив щель сбоку - для дыхания. Вот равно утром, еще затемно, придется прийти и затопить печь. Удивительно как: в этом грязно-белом, намертво запаянном сосуде кто-то живет, дышит, двигается... Птенец, который превратится в огромную, быструю птицу, и принесет Эстерелам главный приз на состязаниях в Аше. В самом деле, почему бы и нет?
Он откинул одеяло, и ласково погладил пальцем скорлупу, и вот тут-то услышал...
Негромкий писк. Вроде бы - какое-то бормотание. И кто-то тихонько стукнул туда, где был его палец -- изнутри...
Птенец. Он его слышит. Ему, наверное, скучно.
- Спи, малыш! - Ардай погладил яйцо, как если бы это был уже пушистый глазастый птенец, ищущий его ласки. - Спи. От этого ты, наверное, быстрее вылупишься, вырастешь, и мы с тобой будем летать, сколько нам захочется.
И тут Бак на башне опять заорал. Да что же с ним такое творится?
Ардай вышел во двор и, задрав голову, долго смотрел на небо. Никаких драконов, ничего! И небо еще светлое. Верно, скоро стемнеет, но пока время есть. Можно полетать. Совсем немного. Может, Бак потому и волнуется, что застоялся и хочет размять крылья?
Отец, конечно, сказал бы, что поднимать птицу без нужды на закате - вредная блажь. Дядя его поддержал бы.
Голос матери доносился теперь из скотного двора, перекликался с голосами девушек-работниц - там как раз доили коров. Мать сейчас вся в хлопотах, в его сторону и не взглянет. Отец - тот, по традиции, проведет весь вечер с дядюшкой за неспешным разговором, поучаствовать в котором очень и очень заманчиво. Но это еще успеется.
Ардай поднялся на башню. Бак, крупный, молодой и очень сильный, сидел на самом краю верхней площадки, как будто готовый сорваться и взлететь. Отец хранил упряжь в оружейной, но собственный комплект Ардай всегда прятал здесь, а каморке рядом с лестницей.
- Тихо, - попросил он Бака. - Ты только не вопи, я тебя очень прошу.
При виде наездника рух издал довольный клекот - кажется, их желания совпадали. Летать!
- Прекрати плясать, стой смирно, - Ардай стукнул кулаком по круто изогнутой шее, - надо все делать быстро!
Привычными руками он застегивал ремни, почти не глядя.
- Сегодня у нас времени мало, - объяснял он Баку, - зато потом его будет сколько хочешь. Я-то думал, что отец заберет тебя завтра, а оказалось вон что. Ты целую неделю будешь только мой. Мы налетаемся с тобой на год вперед, слышишь, чудо ты лохматое?
В последнюю очередь он снял цепь с ноги птицы, отбросил в сторону, и сразу скользнул в седло и затянул поясной ремень - не очень туго, он любил верхом на рухе чувствовать себя свободно. Нет, опасности, что Бак улетит без всадника, не было никакой, но что-то он, действительно, взволнован не в меру...
Мать сказала - он чувствует птенца. Да, конечно. Наверное, в этом и все дело.
Ардай толкнул Бака коленями, и, повинуясь долгожданному сигналу, птица рванулась с башни, нырнула вниз, тут же выровнялась и медленно полетела. Дом Эстерелов стоял на самом краю деревни, на возвышении, дальше пологий склон холма сбегал к реке Эль, быстрой и порожистой, а чтобы долететь до дома Эйды, не привлекая лишнего внимания, следовало сделать немалый круг. Но - какая разница? И неважно, выйдет ли Эйда во двор помахать ему рукой. Она сейчас занята работой на кухне или в коровнике, но - вдруг? Ему же все равно, где летать, и что за труд - облететь деревню, если ты - верхом на Баке, быстром, как ветер?
Дом вдовы Сариты походил на дом Эстерелов так же, как потрепанный петух похож на руха. Маленький, невзрачный, сзади - коровник на двух коров, по двору обычно бегают куры, норовя забраться в огород, забор просит починки, и никаких башен, конечно - в этой семье никогда не держали рухов. Забор... Предложить, что ли, поправить забор, когда тетушка Сарита отправится по делам в Аш? Эйда будет рада. Приходить же сюда, когда грозная матушка Эйды дома, что-то не хочется. По крайней мере, пока.
Эйда была не на кухне и не в коровнике, она как раз шла по двору с ведром воды, и сразу заметила его, и радостно помахала рукой, но ускорила шаг и скрылась в кухне, а визгливый голос тетушки Сариты он прекрасно услышал и со спины Бака. Скорее бы увести отсюда Эйду - к себе. Как же не хотел бы он сам родиться в такой лачуге. Первое везение в его жизни - то, что он Эстерел!
Одно движение колен - Бак круто устремился вверх, и вот уже деревня - далеко внизу, и - как на ладони. Площадь вся в огнях, палатки торговцев, возле некоторых продолжает толпиться народ, повозки, лошади - все маленькое, как игрушечное. Еще выше! И чуть в сторону, да, туда, к холмам. Вот так! Все выше и выше, все дальше и дальше...
Бак летел именно так, как хотел наездник. Он играл, то внезапно ныряя вниз, то вдруг послушно взмывая вверх, а пару раз и вовсе перевернулся в воздухе. Если бы Ардая спросили сейчас, что именно он делает, чтобы побуждать птицу к очередному кульбиту, он не смог бы ответить. Он настолько привык, что давно уже не замечал таких вещей, а птицу ощущал как продолжение себя самого - забывал, что на самом деле не он летит, и крылья руха - это не его крылья. Они были одно - человек и птица.
Управлять хорошо объезженным рухом до смешного легко! Забавно, что не все так считают.
А теперь просто лететь. Бак поймал мощный воздушный поток, и парил, неподвижный, раскинув огромные крылья. Он наслаждался. Покоем. Великой свободой. Последними лучами солнца. Земля внизу уже тонула в сумерках, а они продолжали купаться в золотом свете. И как же Ардай его понимал! Как он сопереживал ему! Летать. Бывает ли еще подобное счастье...
Темнота с каждым мгновением все больше сгущалась, растворяя в себе мир, луна не торопилась появляться, скрытая облаком, а звезды над головой сверкали все ярче. Пора им было возвращаться. Смешно - никто, наверное, и не заметит его отсутствия, ведь времени прошло совсем немного. Так мало времени занял один из лучших полетов в его жизни, который...
Который непременно следует повторить, вот что.
Может быть, дело в том, что - вечер. Именно тьма и звезды сделали их теперешнюю прогулку такой фантастически прекрасной. И еще то, что Эйда так смеялась и махала ему рукой. И еще - сегодня он попросил ее руки, и она согласилась. И еще - сегодня он получил лучшее яйцо руха, скоро у него будет своя отличная птица...
Считается, что на рухах ночью лучше не летать. Правильно, рух ночью тоже предпочитает поспать, чтобы с утра пораньше будить хозяев своим клекотом и требовать еды. Но, с другой стороны, это и не курица, которой в сумерках надо на насест, и все тут. Рух может летать и ночью, и прекрасно может. И он так же может в какую-нибудь из ночей не желать спать, как и его наездник. Нет, они правильно сделали, что улетели сегодня. Но пора, пора возвращаться...
Огромная темная тень пронеслась рядом, и Бак с громким воплем рванулся вверх. В первое мгновение Ардай ничего не понял, и во второе - пожалуй, тоже, а когда мелькнула догадка, то в нее не хотелось верить. Тень появилась опять, потом - с другой стороны. Бак больше не кричал, он просто несся вверх, его крылья бешено загребали воздух. Ардай каждой клеткой ощущал панику птицы, и, самое главное - рух больше его не слушался! Вот это было - хуже некуда...
Луна услужливо вынырнула из облака, и тогда Ардай, наконец, увидел его.