Игры. Нерассказанное: читать начало книги онлайн

После смерти Кэйли родня, наверное, не слишком-то удивится моему побегу. Главное – просто уехать.

Но почему же я в итоге поехала не на восток, а к себе в квартиру? Почему пошла в душ и долго ревела под струями воды, вместо того чтобы свалить поскорее из этой чертовой дыры? А потом вышла из душа, оделась и решила вернуться в барак?

К нему?

Глава 13

– Вы бухали, – с укором сказала я, как только Джексон впустил меня внутрь. От рыбака так несло, что, казалось, я попала на ликеро-водочный завод.

– Ну, Гарри ты бухать запретила, – напомнил он и пожал плечами. – Тут уж одно из двух: или самому допить, или выливать, – пояснил он таким тоном, что сразу стало понятно: вариант «выливать» всерьез никогда не рассматривался.

Ладно, подумала я, даже к лучшему, что Джексон напился. Будь он трезв, наверняка бы заметил красные пятна на моих щеках, воспаленные глаза.

Кэйли всегда плакала красиво – чего ну никак не сказать обо мне.

Через несколько минут Джексон отрубился. Гарри тоже крепко спал. Я опустилась на пол рядом с его матрасом и подытожила в уме все, что услышала на поминках. Отец моего пациента, миллиардер Тобиас Хоторн, выслал в Роквэй-Вотч своих людей, чтобы замять скандал. А это означало, что у меня появилась прекрасная возможность избавиться от бремени, разлегшегося на соседнем матрасе. Для этого нужно было как-то связаться с одним из агентов Хоторна. И тогда за считаные часы, если не за минуты, дорогого наследничка перевезут на вертолете в какую-нибудь элитную клинику в сотнях миль отсюда, и моя семья будет ему уже не страшна.

Я вспомнила о прессе и попыталась представить, как журналисты обставят воскрешение Тоби Хоторна. «Предположит ли хоть кто-нибудь, что ты причастен к пожару? – тихо спрашивала я. – Свалишь ли ты все на «трудного подростка»?»

Ярость, которую я сдерживала в присутствии матери, снова пробудилась и захватила тело. Ладони сжались в кулаки, мышцы в животе налились свинцом. Зубы сжались так, что аж челюсть свело. Невыносимо было думать, какой моя сестра запомнится этому миру.

Ненавижу тебя. Эти слова заземляли, притупляли боль. Я повторяла их снова и снова, опустив ладонь Гарри на грудь – туда, где не было ожогов.

Ненавижу тебя.

Ненавижу тебя.

Ненавижу.

И тут я услышала едва различимое бормотание. Я тут же отдернула руку и схватилась за край матраса. В комнате было темно, но я слышала, как он шевелит губами. Увы, разобрать слов не получилось. А потом он начал дергаться. Извиваться.

«Знать бы, когда он в последний раз пил обезболивающее», – подумала я.

Знать бы, почему меня это заботит.

Я взяла с пола фонарик и включила его. Мой пациент лежал с закрытыми глазами, а его голова дергалась из стороны в сторону – так резко, что все тело подрагивало от этих движений.

Ожоги. Обездвиживать его мне не хотелось.

– Проснись, – сказала я, пытаясь совладать с гневом.

Он не проснулся.

– Просыпайся!

Его губы снова зашевелились, а голос стал чуть громче – настолько, что получилось разобрать слова.

– Дерево…

Теперь уже главный злодей в моей жизни не просто извивался. А рисковал навредить самому себе.

Я поймала ладонями его лицо. Большие пальцы легли на скулы.

– Не в мою смену, придурок.

Мне пришлось напрячь все силы, чтобы обездвижить его голову, а через пару мгновений и тело замерло.

– Дерево – это яд, – произнес он и распахнул глаза. Наши взгляды тут же встретились. Я выронила фонарик на матрас. Его тонкий луч почти не рассеивал тьму, но мне удалось разглядеть – а может, представить – каждый изгиб лица Тоби Хоторна. Челюсть, будто высеченную из гранита. Острые как лезвие скулы. Глубоко посаженные глаза.