– Знаешь, Анна? – Она изучающе смотрела на меня. Нетрудно было догадаться, что она ищет в моем взгляде. Пламя. Гнев. Иден Руни надеялась рассмотреть во мне хоть искорку ярости, хоть каплю желания отомстить.
А я все это скрывала. Не важно, что все эти чувства были мне знакомы. Не важно, что все они обрушивались на меня каждый раз, когда я смотрела на Тоби Хоторна, не успев напомнить себе, что передо мной Гарри.
Нет. Я не маменькина дочка.
– Иден. – Из-за спины матери послышался непривычно мягкий голос отца. – Пусть девочка поест.
Стоило мне выйти из кухни, и на меня тут же перестали обращать внимание. Вскоре я забрела в маленькую комнатку, где собрались мои дяди, «дяди», кузены и «кузены», чтобы перетереть злободневные темы и выпить пивка.
– …посредники. Минимум трое из них на Хоторнов работают!
Беседа была в самом разгаре. Контекст оставался для меня туманным. Участники разговора один за другим накидывали новые подробности.
– Копы гребаные нас отшили. Видимо, предложеньице получше поступило.
– Вот если б полиция штата не вмешалась, никаких бы проблем не возникло.
– Чертовы федералы тоже уши навострили.
Мне было ни капельки не интересно, но я понимала: если уйду, привлеку лишнее внимание.
– Так и что же?! – рявкнул Рори, брызжа слюной. – Им все с рук сойдет, только потому что денежек много? Мы позволим им такое писать о нашей Кэйли? – Он гневно швырнул на стол газету.
Мне вспомнились жалобы матери на репортеров и слова, сказанные отцом несколько дней назад: всю вину теперь свалят на нее. Вот увидишь, так и будет.
Я вынырнула из тени – возможно, это была ошибка, но все ошибки, которые я совершала, были сделаны ради Кэйли. Я потянулась за газетой и быстро прочла статью на первой странице.
Картина, которая в ней обрисовывалась, была однозначной донельзя: неблагополучный подросток – наркоманка с приводами в полицию. Трое юношей, которых могло ждать блистательное будущее, если бы не безвременная гибель.
– Они винят в пожаре Кэйли! – сказала я вслух. Но ведь трое парней сами решили отправиться на остров – себе на беду, да еще керосин с собой прихватили…
– Чушь полная, – прорычал Рори. – Зря Иден мне не позволила…
– Рори, – остановил кузена его отец, когда в комнату зашла моя мать.
– Как по мне, конкретно эта проблема решилась сама собой, – медленно проговорила она. – Мальчишки мертвы. Мусор, так сказать, вынес сам себя.
Я опять вспомнила, как обрабатывала ожоги Тоби Хоторну. Гарри. Это имя помогало возвести в сознании прочную стену. Его зовут Гарри. Он никого в этой комнате не интересует. Он никто.
– Анна, ты что, язык проглотила? – неожиданно спросил Рори, и его голос сочился обидой и негодованием. Еще бы: ведь я видела его слабым, наказанным. Такое мне простят не скоро, особенно теперь, когда моя мать снова его заткнула.
Я недолго раздумывала над ответом. Всего-то и нужно было, что притвориться, что я не предаю свою семью каждую секунду своего существования.
– Мы на поминки собрались, – начала я. Руни одинаково хорошо умели и мстить и скорбеть. – Кэйли была… – Ну как, как описать ее словами? – Она умела любить, – тихо произнесла я.
Моя сестра никогда никого не отталкивала. Она любила свою семью, хоть та и состояла сплошь из монстров.
– Когда Кэйли родилась, сразу же заорала во все горло, – сказала мать. Пришел и ее черед говорить скорбные речи. – А первый раз она улыбнулась в пять недель. И с тех пор улыбка не сходила с ее лица.
Рори внимательно взглянул на меня, а потом поднял свой стакан с пивом.
– За Кэйли, – громко процедил он.
Все подхватили этот тост. Кто-то сунул и мне бутылку.
– За Кэйли, – прошептала я.
Через несколько часов, когда всех уже порядком развезло, я тайком выскользнула из дома, в котором прошло мое детство. По пути к машине я думала о том, что теперь, после смерти Кэйли, меня уже ничто не держит в Роквэй-Вотч и можно в любой момент сесть за руль, поехать на восток, чтобы больше уже не вернуться. Можно перевестись в колледж в тысяче миль отсюда, так далеко, что семья решит не тратить силы на то, чтобы меня вернуть.