– Не отвлекай меня своими вопросами, – отрезала я и сама удивилась, до чего мой собственный голос похож на звериный стон. Я с детства приучилась прятать свои эмоции, становиться как можно меньше и незаметнее, но сейчас у меня не получалось.
Я ненавидела его, и в то же время спасала, и, чтобы хоть как-то это оправдать, еще пуще распаляла в себе ненависть.
Продолжай. Ты не закончила работу. Помягче. На несколько минут повисла блаженная тишина.
Гарри закрыл глаза.
– Ты строишь маленькие замки из пакетиков с сахаром.
Я сделала вид, будто его не слышу, но увы. Слышала, и еще как отчетливо.
– Милота, честное слово. Сахарные замки. – Изгиб губ не давал ясного ответа: что это – сарказм или искренность? – Ты веришь в сказки, Анна Слева Направо и Справа Налево?
Ну вот, опять это дурацкое прозвище. Да он прямо-таки одержим палиндромами.
Я открыла банку с кремом.
– Я верю в злодеев, – равнодушно ответила я.
– Злодеев, – повторил он и выдохнул. По лицу пробежала тень боли, задев скулы, брови, челюсть, такая отчетливая, что я глаз не смогла отвести. – Забавно. Я ни черта о себе не помню, но с удовольствием бы за это выпил.
Даже не сомневаюсь. Возможно, когда он просил что-нибудь покрепче, дело было не только в боли. Он хотел таблеток и спиртного. Озноба и судорог я у него не замечала, так что ломки, возможно, и не было. Во всяком случае, физической.
– Кроме воды, ты ничего пить не будешь, – стальным голосом отчеканила я.
И если после этих слов я стала для него злодейкой… прекрасно.
Глава 11
Когда я собралась в город и вышла на улицу, Джексон выскользнул за мной. Ему явно хотелось мне что-то сказать. Я немного выждала.
– Не мне тебе про секреты рассказывать, Анна, – сказал он, не изменяя своей манере. Сама угроза осталась непроизнесенной, но остро чувствовалась. Никто не должен знать обо всем этом.
– Если разболтать и так некому, то какой же это секрет, – ответила я. Так, очередной повод вспомнить о своем одиночестве.
Которое я давно приручила.
Я прошла пешком три мили, а потом на двух автобусах добралась до сетевой аптеки в городке, где меня никто не знал. На мне была широкая фланелевая рубашка и медицинские брюки – те самые, в которых я ходила уже не первый день. Никто не обращал на меня особого внимания.
Оплатить покупки я собиралась наличными. Работала я с четырнадцати лет и до самого переезда, и стажировка, на которую меня взяли на втором курсе, тоже была оплачиваемой. Денег на ежемесячную оплату квартиры хватало, и семейная привычка всегда хранить при себе наличку тоже давала свои плоды. Никто из Руни не держал денег на банковской карте – исключая случаи, когда зачем-то нужно было оставить бумажный след.
Была еще одна мера предосторожности – вдобавок к нужным нам лекарствам я набрала еще всякой всячины: дезодорант, батончик на перекус, прокладки, импульсивно схватила блокнот на спирали, набор ручек и колоду карт.
В очередь встала к кассиру-мужчине и первыми на ленту выложила именно прокладки. После этого он уже особо не присматривался к остальным покупкам.
Через два с половиной часа, когда я зашла в бункер Джексона, я застала своего пациента в необычном положении: он слегка приподнялся на матрасе, ровно настолько, чтобы удобнее было осушить стакан с виски.
– Соскучилась? – иронично поинтересовался у меня Гарри.
Я возмущенно уставилась на Джексона.
– У нас таблетки закончились, – проворчал он в свое оправдание.
– Вот пополнение, – процедила я и бросила на пол пакеты из аптеки. – Удачи.
Просто чудесно. Я из кожи вон лезу, чтобы спасти эту неблагодарную тварь, а он набухивается себе спокойненько.
Я поспешила к выходу. За спиной раздался гулкий, слегка вялый от виски голос: