Рисуем вебтун. Леденящий хоррор с первой главы: читать начало книги онлайн

Улыбка Мэтта Дэймона в фильме «Талантливый мистер Рипли» была настолько яркой, что заставляет зрителя пропитаться жалостью к убийце. Элайджа Вуд, сыгравший убийцу-каннибала в «Городе грехов» (2005), в другом фильме воплотился в доброго и милого хоббита Фродо Бэггинса.

Монстра определяет не внешний вид, а выбор. Злой персонаж раскрывает свою личность через злые поступки, поэтому автору триллеров стоит сосредоточить внимание именно на исследовании основы мышления героя, делающего выбор в пользу зла, а именно его «веры в зло». Какие мысли могут быть у дьявола и как бы они отражались на его речи, личности, поведении? Ответ на этот вопрос требует активного наблюдения, глубокого размышления и тщательного исследования информации о существующем зле. Вместо порицания монстров писателю будет намного полезнее узнать мотивации и причины их действий.

Невозможно объективно измерить степень зла в сердце человека, но можно обратиться к некоему стандарту. В «Божественной комедии» Данте Алигьери злодеяния оцениваются по девяти уровням ада, а в «Анатомии преступности» (2010) Майкла Стоуна используется шкала из двадцати двух степеней зла, хотя критерии имеют довольно обобщенный характер. Чем более обоснованно оправдание, тем пассивнее деяние и тем меньше степень жестокости – и наоборот. Я использую это правило для своей классификации.

Уровень 1 – убийство в целях самообороны

Самозащита относится к низкому уровню зла, потому что у нее есть оправдание и убийца лишь отвечает на действия другого человека.

Уровень 2 – случайное убийство из мести

Существует оправдание (месть), но так как действие более активное, чем при самообороне, то уровень зла выше.

Уровень 3 – запланированное убийство из мести

Предумышленное убийство несет более агрессивный характер, чем случайное убийство, потому находится выше на уровень.

Уровень 4 – случайное убийство ради удовольствия

Убийство ради удовольствия не имеет значимого оправдания, поэтому уровень зла у этого действия довольно высокий.

Уровень 5 – запланированное убийство ради удовольствия

Постольку человек, планирующий убийство ради удовольствия, абсолютно не чувствует раскаяния, то это можно считать высоким уровнем зла.

Уровень 6 – пытки и убийства ради удовольствия

В данном случае убийца наслаждается не только смертью, но и страданиями других. Это самый активный и жестокий вид насилия без оправдания.

Аналогично степень жестокости одного и того же убийства варьируется в зависимости от мотива и агрессивности. У самых ужасных монстров в мире самые гнилые сердца. Отвратительный внешний вид и агрессивное поведение монстра – это лишь способы выражения его злых намерений. Безразличие к злу, непостижимое для обычных людей, и отличает монстра.

Как сказал Фридрих Ницше: «Если долго смотришь в бездну, то и бездна тоже смотрит в тебя». Порой главный герой так глубоко всматривается в бездну сердца монстра, что перестает понимать, кто из них настоящее чудовище. Часто в конце триллера злодей порицает главного героя за лицемерие: «Ты ничем не отличаешься от меня». Эти слова – некоего рода проклятие, лишающее героя возможности вернуться к своему беспечному мировоззрению. Даже если герой победит монстра физически, он уже завладел разумом протагониста.

Кульминация «Человеческого леса» тоже следует этой формуле. Убийца спрашивает главного героя: «Чем ты отличаешься от меня?» После чего протагонист пачкает руки кровью, переступая границу морали в первый и последний раз. Это меняет главного героя – он уже никогда не сможет улыбаться так невинно, как раньше.

Концовка, в которой главный герой сам оказывается втянут в бездну, не может быть такой уж светлой и обнадеживающей. Не столь важно, как закончится история, важнее то, какие выводы для себя сделает главный герой. Конец «Человеческого леса» хорош не тем, что герой живет долго и счастливо, а мрачной правдой о природе человека, которую он открывает для себя в бездне. Из-за этой истины главный герой, которого мы знали, исчезает, а его место занимает новый. Злодей умирает, а новый главный герой представляет собой сплав из двух персонажей, который и образует финал.

История – это конфликт, а конфликты разрешаются с помощью диалектического метода. Одно утверждение встречает противоположное утверждение, и они объединяются в новое утверждение. Если применить этот принцип к нашей истории, протагонист встречает антагониста, и в итоге мы получаем нового протагониста. Конечно, не всегда результат будет положительным, особенно в хоррорах.

У людей есть привычка придавать смысл боли. С давних времен неожиданные страдания сопровождались вопросом: «Чем я это заслужил?»

Нам больно видеть, как невинные люди страдают от ужасной боли. Эмоционально невозможно представить, как невинный ребенок подвергается страшным пыткам, когда убийца вырезает ему внутренние органы. Боль должна быть причинена тем, кого можно привлечь к ответственности. По этой причине большинство жертв монстра в хоррорах чем-то сильно провинились. Они эгоисты, ведут себя непристойно, богохульничают, высмеивают убеждения других. За это они наказаны смертью.

Главный герой хоррора – страдалец, а потому не должен быть слишком благородным. Если он праведник, как Иов, или невинное создание, как ребенок, то эта боль обретает другой смысл – место страха займут жалость, печаль и гнев. Фильм «Страсти Христовы» (2004) показывает страдания Иисуса во время распятия, смерти и воскрешение. Он проходит через чудовищные страдания, но, в конце концов, это не хоррор.

Как правило, читатель сочувствует недостаткам главного героя. Поэтому ему нужно не благородство, а недостаток. Чтобы его восполнить, главный герой иногда совершает плохие поступки или допускает ошибки. Он не обязательно должен быть хорошим – он может совершать и дурные поступки, но до определенного момента. Но где же находится эта грань? Обратимся к старой доброй классике. «Макбет» Уильяма Шекспира – универсальный пример.

Часть 04

Структура: пособие по композиции

Пишем в соответствии со своими способностями в три шага

Когда «Человеческий лес», который я нарисовал в 2012 году, получил в основном положительные отклики, у меня появилась ложная идея, что я раскрыл какую-то тайну написания историй. С самого начала сериализации я получил множество запросов на авторские права, подписал контракт на лучших условиях, которые могла предоставить сфера книгоиздания, а название моего вебтуна появилось в первых строчках запросов в интернете. После нескольких интервью известным журналам я был уверен, что такой успех означает наличие у меня особенных навыков. Но это была лишь иллюзия.

Напротив, «Человеческий лес» раскрыл лишь мою ограниченность. Я считал себя хорошим писателем, однако единственное, что у меня получалось, так это реализовать провокационный концепт циничными инструментами поверх актуальной темы. Я был так сосредоточен на элементах, что пренебрегал тем, как они гармонируют друг с другом, чем вредил своей истории. Чего моему вебтуну не хватало, так это продуманности. Я не мог забыть комментарии, критикующие концовку «Человеческого леса», потому что, как никто другой, понимал слабости моего вебтуна.

В главе 6 «Поэтики» Аристотель говорит, что у новичков лучше получаются описания персонажей, чем детализация сюжета. Я интерпретирую эти слова так: талантливый писатель силен в «части», а умелый писатель силен в «целом». У меня было достаточно таланта, чтобы создать несколько хороших сцен, но недостаточно, чтобы грамотно связать их воедино. Я зашел в тупик. Вначале необычная и пугающая обстановка удерживает интерес, но со временем концепт теряет блеск новизны, и страх угасает. Поэтому история начинает постепенно терять скорость, спотыкаться и в конце концов, обессиленная, кидает в читателя философским вопросом и спешит уйти. Вот что получается, если полагаться лишь на талант.

Мой метод написания «Человеческого леса» заключался в следующем: