Рисуем вебтун. Леденящий хоррор с первой главы: читать начало книги онлайн

С древних времен у человека была привычка придавать боли смысл. Возможно, это проявление рационального инстинкта найти причину и устранить источник боли. Но порой этот инстинкт только подтверждает заблуждения. В Библии есть персонаж по имени Иов. Он праведный человек, но теряет семью и дом из-за искушений дьявола, а затем сильно заболевает. Три друга приходят навестить его и начинают копаться в грехах Иова, чтобы найти причину всех этих бедствий. Подобная попытка найти связь между грехами Иова и сверхъестественными бедствиями, постигшими его, совершенно не удивительна. У людей есть привычка пытаться всему найти объяснение. Нельзя просто оставить хаос в покое – чтобы разрешить проблему, нужно сначала навести порядок, потому что хаос – это неизвестное, а неизвестное пугает. Потому люди тем или иным образом пытаются найти смысл в страданиях, причина которых неизвестна.

Прошлое человечества было намного более диким, чем наши дни: резня и войны были обыденностью, законы не были справедливыми и строгими, а мораль не была необходима для выживания. В мире хаоса люди жаждали порядка. Им был нужен беспристрастный судья, который разрешил бы все несправедливости их жизни. Так появился концепт ада, упорядоченного мира, в котором вершилась справедливость, где каждому грешнику причинялась боль, соразмерная греху. Ад был порядком для тех, кто жил в мире хаоса. В прошлом люди ассоциировали боль и грех через образ ада.

Эти представления о справедливости, основанные на принципе причины и следствия, глубоко укоренились в нашем сознании и формируют наше мировоззрение по сей день. Преступление – это причина, а наказание – его следствие. Если вы совершите грех, то понесете за него наказание: это ярое убеждение становится новым порядком и истиной. Эта закономерность в нашем сознании настолько непоколебима, что претерпевает инверсию: страдать – это быть наказанным, а тот, кто наказан, очевидно, совершил преступление. Так и выходит, что человек, который страдает, должно быть, согрешил. Мы приходим к такому выводу по инерции.

Как правило, страх возникает при встрече с опасностью. Над главным героем нависает угроза и причиняет страдания. Реакция современных людей на страдания других мало чем отличается от древности. Сначала мы ищем причину боли, а если не можем ее найти, то связываем с грехом. Именно поэтому многие персонажи ужасов – «грешники»: они лживы, эгоистичны и жестоки. Протагонист тоже не может быть абсолютно благородным, поэтому страдает в наказание за малый грех. У этого явления есть очень простая причина: невинные люди в нашем сознании не могут страдать. Мир не может быть настолько абсурдным, иначе нам было бы слишком страшно в нем жить. Это решение – классический способ справиться со «значением боли», которое неразрывно связывает преступление и наказание.

Есть и более циничный способ. На самом деле связь страдания и грехов иллюзорна и создана стремлением людей навести порядок в хаотичном мире. Люди верят в эту иллюзию, потому что хотят чувствовать себя в безопасности, и второй метод направлен на разрушение этой фантазии.

«Человеческая жизнь очень незначительна. Природа повторяет свой цикл, не обращая никакого внимания на человека. Мы живем в бессмысленной вселенной, созданной случайно» – слова маркиза де Сада. На самом деле он прав – природа равнодушна. В чем причина и следствие таких природных явлений, как цунами, оползни, землетрясения, извержение вулкана, похолодания и удары молнии?

Разве ядовитые растения, дикие звери и болезни не просто вопрос везения и невезения? Мир хаотичнее, чем мы привыкли думать, особенно это касается природы. В ней существует естественный порядок, и мы называем его «хаосом». Хаос природы отличается от рукотворного порядка, который создан в соответствии с человеческими желаниями.

Для нас бессмысленные спонтанные страдания намного ужаснее, чем упорядоченная боль, представленная закономерностью «преступление – наказание». Преступление и наказание позволяют нам контролировать страдания и придают боли смысл и порядок, освобождая людей от страха. Хаотичная боль пугает нас намного сильнее, потому что лишает последнего психологического щита, за которым мы можем спрятаться.

В общем, публика предпочитает логичные страдания. Даже если протагонисту и окружающим его людям приходится идти на ужасные жертвы, когда намеченная героем цель достигнута, читатель понимает «смысл боли» и испытывает облегчение. Иррациональная боль намного интенсивнее и беспощаднее – она не имеет никакого смысла. Когда история начинается с хаоса и им же заканчивается, она вызывает дискомфорт невозможности достичь желаемого, но приносит удовольствие от уникального опыта.

Многие из представителей жанра повествуют о хаотичной боли. Легендарные оккультные фильмы «Экзорцист» (1973–2005), до сих пор вызывающие страх, пугающие для своего времени японские фильмы ужасов «Проклятие» (2002) и «Звонок» (1998), а также многочисленные рассказы Дзюндзи Ито – все они повествуют о судьбе героев, которые стали жертвой безразличных стихийных бедствий и бессмысленных страданий.

Фильм «Вопль» (2016) активно поощряет иррациональность, драма «Ад» (2021) отрицает дихотомию преступления и наказания и поднимает более экстремальные темы. Исцеление путем жестокости, изображенное в «Солнцестоянии» (2019), вызывает неоднозначные эмоции, которые никто из зрителей не испытывал прежде.

Лично я вижу в этом чуждом и странном ощущении отличный источник страха. Страх исходит от неизвестности, а неизвестное находится в хаосе, а не в космосе. Потому для автора ужасов важно исследовать именно хаос. Однако это не истина в последней инстанции – писатель может раскрыть свою философию и убеждения в процессе работы над своим произведением. Хотя эффективнее будет раскрыть их через вопросы, чем с помощью ораторских рассуждений.

В начале фильма «Реинкарнация» (2018) зрителю задают вопрос: если бы у вас был выбор в вашей трагичной судьбе, это сделало бы ее менее или более трагичной? Затем фильм отвечает на поставленный вопрос: если произошедшее неизбежно, то у героев нет надежды, они – лишь фигуры на шахматной доске. Без надежды нет ожиданий, а без выбора нет и отчаяния – значит, история менее трагичная. Это один из возможных ответов. Однако на протяжении всего фильма зритель наблюдает невыносимое отчаяние и трагичную судьбу героев, оставленных без выбора. Теперь ответ на вопрос совсем другой. Трагическая судьба с возможностью выбора – это рациональные страдания, поскольку она поддается контролю, а трагическая судьба без возможности выбора – это хаотичные иррациональные страдания.

Какая боль хуже? На этот вопрос ответить не так-то просто.

Часть 03

Герой: руководство по написанию персонажа

Герой ≠ персонаж

Герой и персонаж – разные понятия. Если герой – это актер, то персонаж – это роль. Количество персонажей может варьироваться от произведения к произведению, но обычно они выполняют примерно одинаковую функцию. Например, злодей в разных историях разный, но каждый из них играет одну и ту же роль – «противник протагониста». В одном сюжете мало мелких ролей, в другом много. Однако, несмотря на то, сколько в истории людей, одна мелкая роль – это один персонаж.

Герой ограничен антропоморфной формой, но персонаж может быть чем-то большим: событием, пространством, аспектом культуры, инструментом. Персонажу не обязательно быть человеком – ему достаточно взять на себя его роль. В «Человеческом лесу» жизни персонажей угрожают не только гротескные убийцы – лагерь, огороженный со всех сторон, представляется таким же страшным персонажем, как и убийцы.

Если сравнивать со спортом, то персонаж – это позиция, а герой – это игрок. Например, в футболе нападающий отвечает за забивание голов, полузащитник контролирует центр поля, а защитник отвечает за ворота. Если копнуть глубже, то можно узнать много деталей и тонкостей, но в целом роль игрока в каждой позиции будет одинаковой.

Позиции типичны, но характеристики каждого игрока, занимающего эти позиции, будут сильно отличаться. Среди тех же нападающих варьируется рост, телосложение и способности. Одни защитники сильны в своей выносливости, другие сильны в командной работе. Стиль и навык каждого игрока сильно отличаются. Герой похож на спортсмена. Он занимает определенные позиции и выполняет свои задачи разными способами. Персонажи типичны, как позиции в спорте, а герои уникальны, как игроки. Таким образом, герой исполняет роль персонажа в соответствии со своими особенностями и характеристиками.

В этой главе мы разберем типы персонажей, которые могут быть полезны начинающим писателям, а также инструменты, которые помогут написать правдоподобных героев.

Восемь типов персонажей

«Драматика», американский ресурс для писателей, делит персонажей на четыре типа «водителей» и четыре типа «пассажиров». Давайте рассмотрим каждый из них отдельно.

Во-первых, «водитель» – это «главный герой», который управляет историей, определяет скорость и направление ее развития. Стремления «водителей» истории сталкиваются и создают конфликт, который становится движущей силой этой истории. Другими словами, «водители» – это персонажи, ответственные за конфликт.

Протагонист – это центральная фигура любой истории. Проще говоря, он – главный герой. Однако следует помнить, что не любой яркий и впечатляющий персонаж может считаться протагонистом. Как бы сильно вам ни запомнился герой Леонардо Ди Каприо Джек из «Титаника» (1997), протагонист этого произведения – Роуз в исполнении Кейт Уинслет.

Каким бы бессмертным ни был Джокер в исполнении Хита Леджера в «Темном рыцаре» (2008), протагонист истории – Бэтмен.

История – это конфликт, а конфликт всегда вызван какой-то мотивацией. Если она находится в центре сюжета, то персонаж, несущий мотивацию, – протагонист этой истории. Протагонистам не обязательно быть интересными, привлекательными или хорошими, но они обязаны завоевать симпатию читателя. Мотивация, вызванная несправедливостью, помогает справиться с этой задачей. Протагонист находится не в центре внимания, а в центре конфликта.

Антагонист – это персонаж, который противостоит главному герою. Другими словами, эти персонажи – заклятые враги. Важно помнить: быть злодеем – не значит быть антагонистом. Принц Веджета из «Драконий жемчуг» (1984–1995) – злодей. Он коллега, соперник и товарищ Гоку, но не антагонист. Особенность роли антагониста заключается в отношениях между героями, а не в личностных качествах. Антагонист обладает «антистремлением», которое конфликтует со стремлением протагониста. Антагонист станет причиной финального конфликта, который произойдет из-за попытки главного героя восполнить то, чего ему недостает.

Как и антагонист, контагонист находится в конфликте с главным героем. Хотя их объединяет противостояние протагонисту, у этих персонажей есть и отличия. Если антагонист – источник зла, то контагонист – слуга зла. Если антагонист – суть зла, то контагонист – оболочка зла. Если антагонист – совершенное зло, то контагонист – несовершенное зло. Если антагонист – это источник «антистремления», то стремление контагониста не доходит до такой крайней степени. Контагонист должен приложить достаточно усилий, чтобы противостоять главному герою, чтобы создать препятствия и заставить его сбиться с пути.

Наставник играет роль опекуна (особенно для осиротевшего ребенка). Наставник не выполняет функцию щита для главного героя, он скорее похож на ментора, который помогает протагонисту встать, когда тот упал или споткнулся на пути к своей цели. Яркие примеры этого вида персонажа – Гэндальф, Йода и Дамблдор, которые играют роль учителей, наставляющих неопытных протагонистов на путь истинный. Хотя они сильны, они не берут на себя миссию главного героя. Скорее они фокусируют усилия на помощи путем намеков, поддержки и туманных высказываний. Стоит заметить, что этот вид персонажа часто изображается как старик с длинной бородой. Легко пойти на поводу у этого стереотипа, но наставники не обязательно должны быть старыми.