«Колесо ставим с лопастями средней ширины, без жадности. Иначе на межени оно будет пустовать. Летом межень не простит нашей глупости. Пусть лучше последовательно ест, чем глотает и давится».
Савелий сказал:
«Будем слушать. Твои слова тут ход правильный задают».
Я усмехнулся:
«Не мои слова. Физика у воды одна и та же. Мы только под неё подстраиваемся».
На обратной дороге встретили троих подростков, которые привели дворовую собаку к следам. Я остановил и сказал:
«Не гоняйте его в лес. Пусть держит дворы. В лесу он чужой. Тут он наш».
Ребята кивнули. Лёнька сказал:
«Понял. Перевешу бубенчики ближе к просеке. Там тропа».
В селе работа кипела иначе. На краю выгона уже лежали три длинные верёвки, натянутые между колышками. Это будущая линия под избы для тех, кто пришёл. Мы выбрали место не на лугу и не на бугре, а на ровном сухом уступе, где вода не стоит, ветер не дует в лоб, а солнце утром подаёт свет, а вечером даёт тень от старого клёна. Я показал рукой:
«Входы ставим на юг и восток. Ямы под столбы копайте на середину штыка, не на край. Сруб позже встанет аккуратно. Канавка вокруг дома узкая, но обязательная. Это не роскошь, это порядок. Воду от дома прочь. Туалет в дальний край, вниз по склону от колодца. Место под дровник оставьте сразу.».
Женщины из новых семей молча слушали и кивали. Кто-то спросил:
«А не перемешаем ли мы вашу жизнь. У вас свои дела, посевы, вода, а тут ещё строиться».
Дарья ответила:
«Здесь принято помогать, но не за счёт хлеба. Мужики разметят, поставят первые столбы, дальше пойдёте сами с нашими досками и топорами. Бабы помогут связками, с едой и с детьми. Сеять не бросим. Движение должно быть честным».