— За талию, — бросила Мара через плечо.
Весперис покосился на Дамиана, но тот быстро спрятал лицо, скрывая какую-то странную ухмылку.
Весперис подчинился, и они двинулись в путь.
Деревня Хвияд зимой выглядела совершенно иначе — покрытая снегом и немного сонная. На узких улочках не было людей, из труб валил густой сизый пар, растворяясь в морозном воздухе.
Мара не стала задерживаться и сразу повернула Снежка в лес.
Этот путь навсегда врезался в её память, и чем дальше они шли, тем тяжелее становилось у неё на душе. Белый, тихий лес с хрустящей коркой льда на ветвях — и всё же перед глазами вспыхивали осколки зелёного лета, яркий солнечный свет, искажённый жутким контрастом того дня, когда Вейлор Торн заставлял её идти вперёд, а Дамиан корчился и хрипел от боли в его хватке магии крови.
Мара обернулась, и он коротко взглянул на неё в ответ. Ему не нужно было говорить, она знала, что он думал о том же.
— Ты в порядке? — тихо раздалось у самого уха.
Мара вздрогнула — Весперис наклонился вперёд, его дыхание чуть коснулось её щеки.
— Не совсем, — честно ответила она. — Это было ужасно. То, что он делал с Дамианом…
Весперис ничего не сказал, только обхватил её крепче.
Наконец впереди, меж ветвей замаячил чёрный камень стен Башни Ворона. И среди белоснежного пейзажа он казался не просто чёрным, но поглощающим свет. На его фоне снег выглядел ярче, а тени гуще.
Когда они подъехали вплотную, Весперис с видимым облегчением соскользнул на землю сам и помог спуститься Маре.
Привязав единорогов к ели, Мара торопливо шагнула к знакомой двери без ручки, замка и петель. Тяжесть в её груди заменило желание как можно быстрее расправиться с этим, убраться и больше никогда, никогда сюда не возвращаться.
— Погоди… Погоди секунду… — вдруг остановил её Весперис.
Он сделал пару шагов назад и запрокинул голову, разглядывая Башню.
— Я ведь… не видел ни одной из Башен. И не видел, как ты их открываешь. — Он перевёл взгляд на подругу. — Иногда я забываю, какая ты… особенная.
Мара смущенно опустила глаза
— И всё это… — он обвёл рукой их троих, заснеженный лес и Башню. — Всё это невероятно.
Мара покосилась на Дамиана, но тот только пожал плечами.
Дав Весперису пару минут насладиться исключительностью происходящего, она положила руку на деревянную поверхность двери. Под пальцами вспыхнули пурпурные символы, побежали по камню, замыкаясь в живой, сверкающий узор. Башня дрогнула, дверь растаяла, превратившись в клубящийся молочно-белый портал.
— Готовы? — тихо спросила Мара, обернувшись.
Дамиан не ответил, мрачно уставившись в туман. Весперис посмотрел на неё чуть дольше, чем обычно, и кивнул.
Едва они прошли через туман, им в нос ударил невыносимо отвратительный запах.
Это было хуже, чем Мара могла представить, хуже, чем самое прогорклое мясо, оставленное на солнце. Сладкая, тошнотворная гниль проникала в нос, в рот, в глаза, в волосы, в каждую складку на одежде. Ей казалось, что она вдохнула не запах, а саму разложившуюся плоть, и она осела теперь в её лёгких.
Мара отшатнулась, хватая ртом воздух и совершила роковую ошибку. Всё, что у неё получалось — только вдохнуть эту мерзость ещё глубже.
К горлу подкатил комок иеё вырвало.
Сражаясь с собственными рвотными позывами, Весперис неуклюже начертил в воздухе какую-то формулу.
В центре комнаты, высоко над полом, скрутилось мутное бурое облако, затянувшее в себя всё зловоние, как в воронку. Воздух стал чище.
— Что ты… что ты сделал? — прохрипела Мара, отплёвываясь и вытирая губы рукавом.