Трехглавый змей: Проклятие семьи Мор: читать начало книги онлайн

— Никакие это не глупости, — подхватила Беатрис. — Он влюблён в тебя с самого первого дня.

Мара запнулась на пуговице и отвернулась к окну, чтобы никто не видел её лица.

— Мы просто друзья, — неуверенно пробормотала она. Голос получился слишком ровным, почти искусственным.

— Друзья, как же, — фыркнула Рози. — Ты же его тоже любишь. Все это видят. Так к чему вот это вот… представление?

— Спокойной ночи! — бросила Мара вместо ответа и наглухо задёрнула балдахин.

Ей почти хотелось, чтобы Дамиан хандрил из-за неё. Это было бы куда проще решить, чем-то, что происходило на самом деле.

Глава 10

Увядание

В последнее время Дамиан редко оставался с Марой наедине. Стоило разговору стать более личным — он тут же находил повод исчезнуть. Либо кому-то срочно нужна была его помощь, либо у него появлялось неотложное задание, либо он вспоминал, что обещал потренироваться с кем-то другим.

Она бы соврала, если бы сказала, что её это ни капельки не беспокоит. Мара начала задумывать о том, что дело в ней.

Возможно, так оно и было. После сотни неудавшихся попыток сотворить нормальную звезду, Мара избегала тренировок в эфирной магии. Она боялась того, что может сделать неконтролируемая форма любого другого заклинания.

Но было кое-что, чего Дамиан боялся больше. Мара знала об этом точно. Потому что она боялась того же самого.

Что у неё не получится спасти Веспериса.

А вместе с ним, и Мара была в этом уверена, она потеряет Дамиана тоже.

В последнее время Мара боялась почти всего и вязла в холодном, липком болоте страха. Он обволакивал её по утрам, когда глаза ещё не успевали открыться, когда небо за окном было серым, и не хотелось ничего, кроме как спрятаться обратно под одеяло, зарыться в подушки и не выходить. Никогда.

Боялась проснутся и узнать, что уже поздно. Боялась, что Веспериса убъёт её магия, а не проклятие. Боялась, что ниточка Ллиурэн оборвётся, и они останутся ни с чем. Боялась, что кто-то узнает правду про Ноксиана. Боялась, что кто-то узнает о её неподобающих чувствах к двум своим лучшим друзьям одновременно. Ещё хуже, если об этом узнают они.

Теперь Мара часто находила утешение в земле. Ей нравилось чувствовать её стабильность, надёжность. Что бы ни происходило вокруг, она оставалась под её ногами прочной, незыблемой.

Именно там, на заросшей мхом тренировочной площадке, где редко кто занимался, её и нашёл Дамиан.

— У меня… появилась одна идея, — сказал он, опуская руки в карманы брюк. — Я не уверен, что это сработает, но… хочешь попробовать?

Мара глядела на него долго, изучающе.

Он избегал её так много дней, уходил первым, не смотрел в глаза, натягивал улыбки… А теперь стоял здесь. Сам. Говорил, что у него появилась идея.

— Что за идея? — спросила она осторожно.

— Увидишь, — уклончиво ответил он. — Пойдём?

Она кивнула.

Без лишних слов они покинули площадку и вышли за пределы территории академии. За высокой кованой оградой начинался лес. Листва уже опала наполовину и теперь шуршала под ногами. Дамиан шагал уверенно, а Мара не задавала вопросов.

В иной раз она бы не замолкала ни на секунду. Куда ты меня ведёшь? Что за идея? Почему мы идём в лес? Ты меня ненавидишь? Но сейчас Мара молчала и шла следом.

Раньше Дамиану нравилось командовать, нравилось всё контролировать, нравилось быть главным. Он и не скрывал этого. Мара помнила, как он злился, когда она поступала по-своему, и как искренне наслаждался, когда обстоятельства вынуждали её повиноваться.

И вот теперь — когда он, наконец, захотел снова что-то взять на себя — она подчинилась. Не из слабости, не из страха, а потому что это был он. Потому что где-то глубоко внутри она всё ещё помнила, каково это — чувствовать себя в безопасности рядом с ним.

Мара шагала молча, позволяя ему вести. И собиралась сделать всё, что он скажет, какой бы безумной или глупой не оказалась его идея.

И наконец он остановился.

Октябрьский лес, казалось, замер в перетекающем золоте. Где-то кроны всё ещё хранили летнюю зелень, где-то — уже алели, будто горели изнутри. Но дерево, у которого остановился Дамиан, выделялось. Оно было… не мёртвым — больным.