Подвиги Папанина в гражданской войне, его смелость и неистребимый оптимизм получили своеобразное признание: работая над образом одного из героев исторической драмы «Любовь Яровая» — матроса Шванди, Константин Тренев использовал многие черты характера реального матроса тех лет — Ивана Папанина.
Кончилась гражданская война. Вчерашние боевые командиры засучив рукава взялись за восстановление народного хозяйства Родины.
Выбирать не приходилось. Шли туда, куда посылала партия. Папанина послали на работу в Наркомпочтель. Иван Дмитриевич справлялся с порученным делом. Хорошо справлялся. Он все привык делать хорошо! Но мирная работа в Народном Комиссариате не грела его беспокойного сердца. Запас нерастраченных сил тяготил его неспокойную душу. Папанина манили тревожные дали, он мечтал о новых волнениях, о новых подвигах, о новых трудных свершениях…
В 1925 году мечты его сбылись: на реку Алдан, в глухие в те годы районы холодной Якутии снаряжалась большая ответственная экспедиция. Участникам ее предстояло произвести изыскания и построить мощную радиостанцию в районе алданских золотых приисков.
Иван Дмитриевич возглавил экспедицию и скоро понял, что на этот раз работа пришлась ему по сердцу. Чего-чего, а трудностей тут хватало! Летом тучи гнуса звенели над нехожеными тропами. Зимой трещали жгучие верхоянские морозы, бесконечно тянулись долгие приполярные ночи. Твердый, как кирпич, снег непроходимыми заслонами вставал на пути… Многие не выдерживали таких испытаний, сдавались и бежали… Папанин же снова почувствовал себя в привычной обстановке борьбы и понял, что Север — его стихия.
В 1931 году на ледоколе «Малыгин», принимавшем участие в обеспечении трансарктического перелета дирижабля «Граф Цеппелин», Папанин, как представитель Наркомпочтеля, снова отправился на Север, на этот раз на Землю Франца-Иосифа.
Люди, побывавшие в высоких широтах Арктики, по-разному строят свою дальнейшую жизнь. Одни, проклиная судьбу, занесшую их в «страну белого безмолвия», и думать боятся о возвращении туда. Другие, навсегда «заболев» Арктикой, настойчиво ищут любого повода, чтобы вернуться в царство белых медведей и снова взглянуть на сверкающее разноцветье льдов, на сполохи полярных сияний, померяться силой с суровой природой Арктики.
Таким оказался и Папанин. Арктика увлекла и покорила его. Твердо решив посвятить свою жизнь работе в Заполярье, уже в следующем, 1932 году, оставив учебу в Плановой академии, куда поступил вскоре после возвращения из рейса, Папанин снова отправился на Землю Франца-Иосифа, на этот раз начальником полярной станции в бухте Тихой.
И снова, как в годы гражданской войны, замелькали на его дорогах новые географические точки: Мурманск… Архангельск… мыс Челюскин… остров Рудольфа. И снова непрерывная, каждодневная борьба со льдами и метелями, с туманами и штормами, с усталостью и цингой… Чтобы побеждать в этой борьбе, нужна железная выдержка, смелый риск и трезвый расчет.
Папанин не знал поражений!
И вот март 1937 года. Москва. Идут последние приготовления к перелету на Северный полюс. Прославленные летчики М. В. Водопьянов, В. С. Молоков, А. Д. Алексеев, И. П. Мазурук ждут погоды, ждут стартового сигнала. Легендарный полярник, начальник Главсевморпути Отто Юльевич Шмидт в который уже раз прикидывает все «за» и «против» невиданно смелого эксперимента. А неутомимый начальник будущей станции «Северный полюс» с неизменной улыбкой, с шутками уговаривает «братков» летчиков прихватить в фюзеляжи тяжело груженных машин еще бочку горючего, еще ящик продуктов, еще бухту троса…
И «братки» сдаются перед неотразимой улыбкой Папанина и, махнув рукой — была не была! — поругиваясь, догружают и без того перегруженные машины.
Наконец заревели моторы, тяжелые самолеты на пределе разбега оторвались от взлетной полосы. Теперь уже не страшны лишние килограммы груза, а как они пригодятся там, на дрейфующей льдине!
Нелегким оказался путь к полюсу.
В наши дни локаторы, радиоприводы, всесторонняя информация позволяют летчикам до минуты рассчитывать трассы полярных перелетов.
В те годы главным «инструментом» командира воздушного корабля был его наметанный глаз. Нередко чуть ухудшившаяся видимость заставляла пилотов отсиживаться на запасных аэродромах и буквально ждать погоды.
И на этот раз высокие широты негостеприимно встретили незваных гостей. Непроглядный туман блокировал путь к сердцу Арктики. Приземлившись на полдороге к заветной цели, летчики чертыхались, проклиная «небесную канцелярию», и терпеливо ждали прояснения.
Только два месяца спустя после московского старта самолеты экспедиции пробились к полюсу и благополучно опустились на льдину. Дрейфующая станция «Северный полюс» начала действовать.
О беспримерном ледовом дрейфе Ивана Дмитриевича Папанина и его отважных спутников — геофизика Е. К. Федорова, океанографа П. П. Ширшова и радиста Э. Т. Кренкеля — человечество знает и помнит по сей день. Библиография публикаций о станции «СП-1» (как она стала называться позже) насчитывает более двух тысяч названий работ, изданных только в нашей стране. Книга И. Д. Папанина «Жизнь на льдине» выдержала несколько изданий в СССР и вышла в переводе на иностранные языки во многих странах мира. Когда четверка отважных, благополучно закончив дрейф, вернулась на родину, мальчишки всего мира играли в «папанинцев». Помнится страничка журнала «Крокодил», созданная в то время художником К. П. Ротовым.
…По улице Горького неторопливо идет Иван Дмитриевич, а кругом, высунувшись из окон, свесившись с балконов и крыш, забравшись на водосточные трубы и на фонарные столбы, чтобы получше разглядеть героя, смотрят на него сотни людей. И подпись: «Иван Дмитриевич Папанин вышел купить папирос».
В своем дружеском шарже Ротов недалеко ушел от истины. Папанин и его спутники в те дни были самыми популярными людьми в мире…
О дрейфе папанинцев, о котором столько написано, казалось бы, нечего больше и сказать. И все же стоит вспомнить, что с начала экспедиции Папанина и до момента завершения ее с разных сторон обсуждала мировая наука. Высказывались надежды и сомнения. Многие зарубежные скептики заранее предсказывали провал экспедиции и трагическую гибель ее участников. Папанинцы убедительно опровергли пессимистические прогнозы и неопровержимо доказали, что на дрейфующей льдине можно не только долго жить, но и вести напряженную научную работу.
Одно это было бы достижением огромного значения. По следам папанинцев пошли новые смельчаки. Сегодня дрейфующие научные станции, комфортабельно расположившиеся на плавучих ледяных островах, — обычное явление в Арктике. Информация, поступающая с дрейфующих полярных станций на Большую землю, помимо чисто научного интереса, представляет огромную ценность, помогая решать широкий круг практических народнохозяйственных задач.
Но сегодня участники высокоширотных экспедиций, трансарктических перелетов и дрейфующих станций заранее знают, что ждет их в центральной части Северного Ледовитого океана. В 1937 году папанинцы шли в Центральную Арктику так, как идут разведчики в глубокий тыл врага — ничего не зная о том, что ждет их впереди, рискуя жизнью на каждом шагу.
Оглядываясь на тридцатые, далекие уже годы, нельзя не поражаться и тому, что всего четыре человека, располагая примитивным, с сегодняшней точки зрения, оборудованием, добыли столько неоценимых, точных сведений о природе Центральной Арктики и о процессах, в ней происходящих.
На сегодняшних дрейфующих станциях, оснащенных высокопроизводительной научной аппаратурой и солидной энергетической базой, работают десятки ученых. Они живут в уютных теплых домиках, не знают ни перебоев в радиосвязи, ни физических перегрузок, связанных с производством научных работ. Скоростные лебедки без труда доставляют им образцы придонных пород, пробы воды, уловы планктона и бентоса. Вертолеты привозят им корреспонденцию и посылки от близких. Даже артисты приезжают к полярникам! А случись беда — вертолетчики, не коснувшись льдины, могут вынести людей из ледового плена…
Папанинцы спали в холодных палатках, вручную крутили рукоятки лебедок, «выхаживая» на лед четырехкилометровый трос с навесными приборами. Чуткое ухо Кренкеля и его умелые руки поддерживали единственную ниточку связи их льдины с Большой землей. В безветренную погоду и начальнику станции и ученым часами приходилось жать на педали велопривода, заряжая подсевшие аккумуляторы. А когда трещины и торосы разрушили естественный аэродром, у них не осталось никакой надежды в случае нужды покинуть льдину по воздуху. Вертолетов в то время не было!
Но они работали, без жалоб, без отдыха, без паники. Дух оптимизма, который всегда окружал Папанина, прочно прижился на станции «Северный полюс» и не покинул ее даже тогда, когда у берегов Гренландии от обширной некогда льдины остался крошечный осколок, готовый в любую минуту рассыпаться в куски.
Весь мир тогда с замиранием сердца следил за каждым движением папанинской льдины. А сами папанинцы слали бодрые радиограммы на Большую землю и даже тут продолжали свои бесценные наблюдения.
19 февраля 1938 года ледоколы «Таймыр» и «Мурман» пробились к папанинской льдине, и станция «Северный полюс», завершив дрейф, прекратила существование.