Я не буду твоей копией: Как жить, опираясь на свой выбор, а не на семейные сценарии: читать начало книги онлайн

Перед нами шестилетний малыш, пребывающий во власти детского магического мышления, которые толком не понимает, что значит «украсть». Он берет то, что ему понравилось (прямо как в известном эпизоде книги про Пеппи Длинныйчулок) и приносит к себе домой. Он делает это без всякого умысла, и простодушно признается в содеянном отцу – а тот реагирует как взрослый. В душе ребенка возникает страх, происходит своего рода короткое замыкание, нестыковка между детскими фантастическими представлениями о мире и жесткой реакцией отца, которая ощущается им как чрезмерная и врезается в память, оставляя после себя привкус тревоги. Страх никогда не служил хорошим воспитательным приемом.

Здесь мы во всей красе видим психологическое давление родителей – еще прежде воспитательного. Девочка обескуражена их рассуждениями, которые она не в силах постичь, и понимает лишь одно: нужно подчиниться, поскольку у нее нет пространства для маневра. Дело не просто в пространной тираде – это эмоциональный прессинг, давящий на неокрепшее сознание малышки, оказавшейся перед лицом строгих родительских требований.

Воспитание полезных привычек без подобного эмоционального насилия было бы куда более разумным подходом.

Вокруг нас витает призрак наказания, мешая развитию ассертивности – умения свободно выражать и отстаивать свои потребности и запросы[56]. Перенесенные наказания оставляют шлейф униженности и не учат ни пониманию ситуации, ни способности скорректировать свое поведение. То есть тому, что как раз должно быть целью эффективного воспитания. Они порождают вечное чувство страха, стыда, вызывают искаженное понимание ситуации, подразумевают необходимость подчиниться безапелляционному и властному требованию взрослых. Задача же, напротив, состоит в том, чтобы действия воспитателей учили детей, как себя вести.

В связи с этим чрезвычайно интересен следующий рассказ.

В этой истории появляется образ организованного родителя, у которого наготове оказывается даже подходящая к случаю поговорка. Звучит идеально, но так ли хорошо работает? Дети бывают такими непредсказуемыми. Этот рассказ напомнил мне аналогичный случай, о котором мне поведала на консультации одна клиентка.

Во избежание недопонимания следовало бы более точно сформулировать правила: «Мы пойдем в супермаркет за продуктами. Ты поможешь мне уложить покупки в тележку».

Ясность принятых правил лежит в основе хорошо организованного воспитания.

Эпизоды в магазине проливают свет на сотни воспитательных моделей, особенно в последние десятилетия с появлением, если не сказать преобладанием, так называемых интуитивных родителей, которые исполняют свою роль, не опираясь на какие-то конкретные педагогические рекомендации. Однако это не мешает детям улавливать суть получаемого ими воспитания по родительской реакции на их поведение. В то же время в супермаркете родительское терпение подвергается настоящему испытанию, так что многие перегибы можно понять и оправдать.

На примере «супермаркета» мы делаем еще один шаг по направлению к пониманию воспитательного багажа наших родителей.

Не только активное воспитание

Следует отличать воспитание, которое мы даем, и воспитание, которое получаем. Первое мы называем «активным», а второе «пассивным». Родители, воспитатели и учителя занимаются «активным» воспитанием, забывая, что за плечами у каждого есть долгий пройденный путь, благодаря которому он стал тем, кем стал, то есть полученное пассивное воспитание. Дети могут сопротивляться тому, как их воспитывают, – это не зависит от них. Возьмем первые четыре года жизни. Нейронауки подтверждают то, о чем задолго до них говорили психоаналитические теории развития личности: эти годы жизни почти полностью стираются из памяти, несмотря на то что они наиболее важны для становления личности, поскольку именно в это время закладывается базовое чувство безопасности. Не только первичная привязанность Джона Боулби[57], но также формирование навыков, обеспечивающих автономию: умение ходить, говорить, контролировать сфинктер, самостоятельно засыпать. Как мы приобрели эти навыки? Важны и другие моменты: мы были на грудном вскармливании или нет? Какова была роль отца в эти первые годы? Подумайте о тех новорожденных, которых вскармливали кормилицы, а не мамы. Или о тех, кто оказался на попечении родственников, потому что мама страдала от постродовой депрессии.

Эта история – яркий пример того, что может случиться с новорожденным, полностью лишенным материнской заботы и связанной с ней чувством безопасности и защищенности. Впрочем, историй о трудных родах, которые накладывают отпечаток на отношения между матерью и детьми, бесчисленное множество. Новорожденный, переживший подобную ситуацию, не сохраняет воспоминаний о ней, став взрослым. Он ничего об этом не помнит. Тем не менее подобные переживания оставляют в сознании ребенка глубокий и неизгладимый след. Работа над этой травмой вовсе не означала осуждения его мамы, которая вернулась к сыну только после того, как провела последние дни со своей умирающей матерью, напротив, речь шла о том, чтобы сформировать эволюционную связь, освободив ее от чувства вины, которое лишь усугубляло ситуацию, тормозило развитие ребенка и могло продолжать оказывать на него негативное влияние в дальнейшем.

Мы переходим от инфантильной зависимости к самостоятельности и зрелости. Следует спросить себя: «Как мне развиваться дальше, независимо от полученного воспитания или в соответствии с ним? Могу ли я дополнить полученное воспитание своим собственным, взрослым, свободным от контроля со стороны родителей и учителей? Способен ли я самостоятельно принимать все решения, связанные с моим развитием?» Работать над собой, формировать и контролировать процессы самовоспитания во взрослом возрасте – это прекрасно, поскольку только так можно уйти с проторенного пути, который выбрали за тебя, и найти свой собственный. Мы входим в пору научения как свободного и осознанного выбора. Об этом мы еще поговорим в главе 6.

Воспитание относится к эпистемологическим понятиям, и, следовательно, его можно рассмотреть с точки зрения науки.

Мое детство пришлось на 1960-е гг., когда яслей не было. Общество еще не задумывалось об этом. Когда я работал в Косово после окончания войны[58], то в этой стране, населенной преимущественно детьми, детские сады посещали не более 5 % из них. Совсем незначительный процент. Что это значит? То, что это общество в тот конкретный исторический момент не придавало особого значения наличию детских садов, поскольку полагалось на бабушек и дедушек. В то же время, общеизвестно, что воспитательные инструменты и традиции изменяются вместе с переменами в обществе. Если ты родился в семье, где тебе в двухлетнем возрасте дают в руки смартфон, то это отразится на всей последующей жизни: речь идет не просто об отношениях с родителями, но о влиянии духа времени. Когда-то (около века назад) маленькие ребятишки бегали босиком, эпоха экономического благосостояния еще не наступила. Другими были и представления о гигиене. Я сам помню, что чистил зубы утром, едва проснувшись, а не перед сном, как это принято делать сегодня. Совершенно очевидно, что воспитание – отражение эпохи, окружения, общества, если хотите, даже политики. Нет ничего, что более ярко отражало бы дух культуры, чем практики воспитания, которые в ней применяются. Это очень точный механизм воздействия, который выходит за рамки возможности индивидуума свободно выбирать опции своего развития. В то же самое время способность распознавать эти связи и узы социальной и культурной принадлежности становится поводом для более или менее глубоких перемен.

Я буду сопровождать вас в процессе работы по распознаванию истоков вашего воспитания. В какой среде вы родились? Как сформировались?

Чтобы изучить различные этапы становления, я предлагаю воспользоваться таблицей.

Эксплицитное и имплицитное воспитание

В рамках активного воспитания необходимо провести еще одно различие.

Намеренное, или эксплицитное, воспитание – это совокупность действий, направленных на достижение конкретной цели. Примерами могут служить школьное или религиозное образование, в частности способы научить детей читать и писать. В 1950‒1960-е гг. широкое распространение получил метод, предусматривавший обучение чтению и письму начиная с целых фраз, а не с отдельных букв. Сегодня от него отказались, вернувшись к слоговому методу, позволяющему детям правильно распознавать и верно использовать фонемы, представляющие каждую букву алфавита, составлять из них слова в соответствии с правилами изучаемого языка. В школе, как и в любом другом институциональном учреждении, цели совершенно прозрачны: в начале учебного года преподаватели объясняют родителям, чем они будут заниматься с их детьми, т. е. знакомят их с годовым учебным планом.

Неявное, или имплицитное, воспитание – неосознанная система воспитательной коммуникации, автоматически действующая в сфере межпоколенческих отношений. Такое воспитание не декларирует свои цели. Оно преобладает в наиболее неформальном семейном контексте, однако исподволь распространяется практически на все, даже на формальные и структурированные сферы общества.

Женщина хотела, чтобы ее дети стали профессиональными музыкантами. Музыка в такой семье – все равно что футбол в семье футболиста.

Каждое поколение транслирует следующему свою систему имплицитных ценностей: отношение к труду, определенный взгляд на жизнь, устоявшиеся модели взаимодействия с противоположным полом. Ни одно из этих правил не формулируется явно. Это заложено в отношениях внутри семьи. Полагаю, что 90 % воспитания происходит именно таким образом – исподволь, автоматически, почти спонтанно, бессознательно, минуя какие-либо рациональные обоснования. В школе преподаватель должен разрабатывать методику обучения, но в семье такого нет. В этой связи можно напомнить о некоторых практиках, таких как тугое пеленание новорожденных с целью ограничить свободное движение их рук. Сегодня, благодаря в том числе и нейронаукам, мы знаем, что руки – важнейший орган нейроцеребрального развития. Тот факт, что наши предки блокировали их посредством тугого пеленания, наносил серьезный когнитивный ущерб, однако никто не ставил под сомнение эту практику. Это было до такой степени привычно, что даже в исторической религиозной иконографии младенец Иисус часто изображался спеленатым. Подобные привычки по инерции воспроизводятся из поколения в поколение.

Таким образом, для того чтобы осознать и осмыслить полученное воспитание, мы должны иметь в виду и то, что происходило имплицитно. Нужно задать себе вопрос: «Что досталось мне от матери, отца, учительницы начальной школы, университетского профессора, спортивного тренера, помимо их прямых наставлений?» Задумайтесь о своих страхах и мнительности: это те самые скрытые, имплицитные установки, которые могут сопровождать нас от колыбели до конца жизни.

Ее страх не выражается открыто. Никакого прямого высказывания. Просто из-за ее постоянного вмешательства и тревожных возгласов мальчик испытывает все возрастающую нерешительность: простые движения даются ему с трудом, пока наконец он вовсе не отказывается от игры со сверстниками. Очевидно, что мама не ставит цель запугать его, но фактически происходит именно это.

Потребность, которую выражает эта женщина, не носит четкого, рационального, определенного характера, она проявляется спонтанно и непосредственно. Ей хочется постоянно обнимать и целовать детей, называть их «сокровищами»… Конечно, дело в том, что ее родители никогда так не делали, для них естественным было противоположное поведение.

Много лет назад ко мне на прием приходила Арианна, обеспокоенная мама пятилетнего мальчика:

Сегодня никого бы не удивило, что мальчик играет в куклы, однако всего несколько лет назад дело обстояло совершенно иначе. Тем не менее мы до сих пор продолжаем одевать новорожденных в распашонки разного цвета (мальчиков в голубые, а девочек в розовые). Эта традиция проявляется самопроизвольно. Возможно, в других культурах используют иные цвета.

[56] Новара Д. Наказания бесполезны! – М.: Альпина Паблишер, 2017.

[57] Джон Боулби (1907‒1990) – английский психиатр и психоаналитик, специалист в области психологии развития, психологии семьи, психоанализа и психотерапии, основоположник теории привязанности.

[58] Косовская война – вооруженный конфликт между Освободительной армией Косовa и Югославской армией, начавшийся 28 февраля 1998 г. после нападения Югославии на деревни Ликошан и Кирез в Дренице и завершившийся подписанием Кумановского соглашения 11 июня 1999 г.