Я не буду твоей копией: Как жить, опираясь на свой выбор, а не на семейные сценарии: читать начало книги онлайн

В своем интервью она рассказывает о матери и отношениях с ней, в том числе с точки зрения воспитания, и знакомит читателей со своим восприятием этой проблемы. Родители Дачи Мараини были непростыми людьми, отпрысками знатных семей: ее отец японовед Фоско Мараини – наследник культурных традиций, в свою очередь унаследованных им от отца и деда. Они привили ему непреодолимую страсть к путешествиям, к изучению антропологии, чтению и написанию книг, в которых он рассказывает о своей жизни исследователя[47]. Ее мать Топация Аллиата была не менее яркой личностью – она принадлежала к одной из самых знатных семей Палермо (дочь князя Энрико Мария Аллиата ди Виллафранка и внучка чилийского дипломата по материнской линии). Эта знатная семья владела обширными земельными угодьями и виноградниками, где производилось знаменитое белое вино «Корво», даже сегодня служащее эталоном вкуса. Топация жила так, как ей нравилось, не заботясь о поддержании семейных аристократических традиций. Она посвятила себя живописи, была подругой Ренато Гуттузо[48] и многих других художников и интеллектуалов, в том числе Данило Дольчи[49], публициста и общественного деятеля из Палермо. Она всегда стремилась к самоутверждению: это была свободная женщина, опередившая свое время, не терпевшая никакой зависимости. И все же в какой-то момент ей пришлось смириться с реалиями эпохи, все еще полной предрассудков в отношении места женщины в обществе. С рождением дочерей Дачи, Юки и Антонеллы у нее все меньше времени оставалось для занятий искусством. Ее живописные работы очень немногочисленны. Чувствуется, что ее стремление к эмансипации столкнулось с сильным сопротивлением.

Моя мать не хотела оказывать на меня какого бы то ни было влияния: как и мой отец, она придерживалась идеи о том, что каждый должен сам выбирать, что ему делать, а что нет. Так, она почти никогда не делилась со мной своими взглядами на мужчин, женщин, любовь или замужество: иногда она рассказывала мне истории своих подруг, чьи браки закончились неудачей, возможно, затем, чтобы я вела себя более осмотрительно. Тем не менее она никогда не вмешивалась в мою личную жизнь, не просила познакомить ее с моим поклонником. Моя мать не была моралисткой. Она только спрашивала, счастлива ли я: я благодарна ей за такое воспитание…[50]

А вот в отношениях с отцом у Дачи присутствует конфликт:

Материнское влияние оставило неизгладимый след в ее жизни: от матери Дача унаследовала стремление к свободе, автономии и самостоятельности. Круг замкнулся.

На примере Дачи Мараини мы можем наблюдать, какие огромные изменения произошли в семейной жизни последних поколений.

Запутанный лабиринт полученного воспитания

Писателям, когда они говорят о себе, в силу специфики их деятельности вовсе не требуется, подобно мухе, слишком глубоко увязать в патоке своих семейных преданий. Им достаточно одного поперечного среза, который, не гарантируя абсолютной достоверности, что, к слову, недостижимо, все же ярко и откровенно показывает, как формировался их жизненный путь. Говоря о своем соотечественнике Артуре Шницлере, знаменитом авторе «Новеллы о снах»[52], по мотивам которой Стэнли Кубрик позже снимет свой фильм «С широко закрытыми глазами», Зигмунд Фрейд отмечал, что его повествование подводит читателя ближе к пониманию бессознательного, чем теория психоанализа. Я полагаю, что это замечание в равной степени относится ко всем тем писателям, которых я уже упомянул на этих страницах, а также к тем, чьи книги ожидают тебя в будущем, мой читатель. Литература таит в себе драгоценные фрагменты истины, ведущие к более глубокому, полному и аутентичному пониманию того, что значит быть ребенком – к добру или к худу – с воспитательным багажом, который приходится нести на себе всю жизнь. На страницах этой книги, а также множества других можно найти живые свидетельства писателей, отправившихся в путешествие по волнам своей памяти,

Мне хотелось бы, чтобы эти страницы подтолкнули вас не только и не столько к исследованию вашего прошлого, но прежде всего к осознанию, когда и как именно сформировались воспитательные сценарии, которые затем оказали влияние на всю вашу последующую жизнь.

Я намереваюсь предложить вам различные упражнения и опыты. Это не просто развлекательное чтение, но скорее дискуссия, практическая работа. В сущности, такова задача любой книги.

Глава 2

Как нас воспитали

Это книга опыта. Только по-настоящему погрузившись в историю своей жизни, можно чему-то научиться.

Не существует другого пути, кроме как начать со своего внутреннего мира и своих ошибок.

Я всегда испытывал огромный интерес к тому воспитанию, которое получил. Именно по этой причине я выбрал педагогику в качестве профессии. Путем проб и ошибок, переходя от открытия к осмыслению, я превратил ее в рабочую площадку не только для себя, но также для тех, кто следит за моими изысканиями и захотел бы последовать моему примеру. Как говорил Нильс Бор, один из отцов-основателей квантовой физики, «эксперт – это человек, который совершил все возможные ошибки в некотором узком поле». Я узнаю себя в этом определении.

Изучение собственного полученного воспитания – сложная задача. Ведь речь идет

Как можно его распознать? Пытаясь обнаружить полученное воспитание, мы отнюдь не всегда добиваемся успеха. В нашем сознании всплывают лишь мелкие фрагменты, о которых мы мало что помним.

В таблице вы найдете указания, призванные помочь читателю сориентироваться в нашей дальнейшей совместной работе.

Какое воспитание стоит за фотографией?

Маргерит Дюрас написала свой роман «Любовник»[54], вдохновившись фотографией. Любое фото представляет собой лакмусовую бумажку, неизведанную территорию, месторождение, которое следует разведать. За ней притаился целый мир, в том числе воспитательный. В следующем упражнении каждый снимок нужно связать с определенной фразой (единственно верных ответов здесь нет, я лишь предлагаю несколько примеров).

Ответы вы найдёте[55].

Мы стоим на пороге масштабной трансформации в сфере воспитания. Мне хочется разделить с читателями чувство глубокой вовлеченности в эти перемены, поскольку они представляют собой поворот к более свободным и ответственным формам, которые позволят всем нашим ресурсам расти и раскрываться в полную силу.

Истерика в супермаркете

Я предлагаю вам новое упражнение, чтобы сразу окунуться в суть нашего исследования. В этой ситуации вам потребуется отыскать конкретное воспоминание, связанное с вашим воспитанием. Название говорит само за себя: «Истерика в супермаркете». Опираясь на это изображение, попробуйте представить, что бы произошло, устрой вы подобную сцену. Как отреагировали бы ваши родители? Это весьма типичная ситуация, в которой так или иначе оказывались все дети.

Приведу несколько вариантов ответов, которые я получил на своих семинарах.

Особый интерес представляет реакция мамы: «Поговорим об этом дома». Эта фраза отдает военной дисциплиной. Идея отложенного наказания в более привычном авторитарном семейном окружении, а не в открытом пространстве супермаркета – часть методики принудительного управления отношениями, в том числе в воспитании. Мать пытается проявить строгость, однако не обладает должной твердостью характера. Отчасти ей мешают противоречия с мужем, позволяющие девочке лавировать между двумя позициями.

Удивительно, что девочка могла настолько психологически точно считывать реакции родителей и приспосабливаться к ним, прикидывая, о чем можно, а о чем нельзя просить каждого из них.

Эта история также показывает нам картину нового мира родителей, уже не настолько монолитного в иерархическом смысле: наступает конец патриархата. Это порождает новую, как правило, неразрешимую проблему – родителям необходимо согласовывать между собой решения разрешать или запрещать что-либо детям. Задача не из легких, особенно когда воспитателям вместо привычного индивидуального авторитарного давления на детей необходимо перейти к командной игре, а также когда они растеряны и застигнуты врасплох.

В ответ на вопрос «А как бы поступили твои родители?» один из участников семинара начал как-то настойчиво теребить ухо. Заинтересовавшись этой реакцией, я тут же попросил его поделиться своей историей. Его рассказ все прояснил.

[47] Fosco Maraini, Topazia Alliata. Love Holidays. Quaderni d'amore e di viaggi Rizzoli. Milano 2014. Пять дневниковых тетрадей, написанных Фоско и Топацией и рассказывающих об их совместной жизни и истории их любви, когда им было по 20 лет.

[48] Ренато Гуттузо (1911‒1987) – итальянский живописец, график, почетный член Академии художеств СССР (1962).

[49] Данило Дольчи (1924‒1997) – итальянский писатель, поэт, публицист, социолог и общественный деятель.

[50] Anna Maria Mori. Nel segno della madre. Di donna in donna: tredici figlie famose raccontano. Frassinelli, Torino 1992.

[52] Шницлер А. Новелла о снах: С широко закрытыми глазами. – М.: Центрполиграф, 2011.

[54] Дюрас М. Любовник. – М.: Флюид, 2008.

[55] Ответы 2.