Я слышала их, видела, как обеспокоенно смотрит на меня отец Итана, ощущала холодную руку его матери на лбу. И при этом совершенно не могла ни ответить, ни пошевелиться.
Весь план просто рухнул.
Итан разрушил последнюю надежду, просто исчезнув на сутки перед собственной помолвкой. Он будто специально избегал меня с того самого дня, как принял это решение и получил позволение моего отца.
Осознание того, что помешать помолвке не выйдет, острым ножом вонзилось где-то внутри, снова заставляя сердце стучать в ушах.
Кажется, я опять потеряла сознание, поскольку открыла глаза уже в собственной комнате.
Кроме обеспокоенного Джо Харриса, рядом сидел мой отец.
— Эмма, ты слышишь меня? Что болит? — хрипло произнес он, сжимая мою руку.
Отец выглядел одновременно обеспокоенным и виноватым, но даже он уже ничем не мог помочь. Кажется, слишком поздно. Совсем поздно.
— Похоже, оно не выдержало и сломалось, — едва слышно прошептала я, указывая на сердце, которое пылало внутри.
Ни влажное полотенце на лбу, ни ледяная рука на коже не помогли убрать жар в груди.
Будто в меня засунули сетку тлеющих углей, и с каждым вдохом становилось только хуже.
— Милая, у тебя просто жар, нужно выпить, — отец поднес к моим губам какую-то горькую жидкость.
Обычно так доктор Джо лечил лихорадку. Но от пожара внутри его волшебная настойка не спасла.
— Это не помогло… Всё равно жжет… Кажется, я умираю, — прохрипела я, потирая грудь.
Моё разбитое на осколки сердце не выдержало и сломалось, а они говорили, что это пройдёт и переболит. Видимо, я слишком сильно люблю Итана… и это не пройдёт.
— Эмма, у тебя лёгочная лихорадка. Несколько дней — и ты снова будешь бегать по саду, — доктор явно пытался успокоить отца.
И звучало бы это убедительно, если бы не его обреченное лицо.
Едва Джо Харрис произнёс слово «сад», в моих ушах зазвенели чужие слова:
«Твои губы наверняка такие же сладкие, как яблоки в этом саду.» — прозвучали отголоски воспоминаний.
В груди снова запылали угольки, а воздух начал обжигать, туманя рассудок.
— Мне жаль, доктор Джо… но, кажется, в этот раз вы ошиблись с прогнозом, — прошептала я, ощущая, как сердце снова быстро стучит в висках.
Я уже поняла, что это происходит каждый раз, когда я думаю про Итана… и о том, что никогда не случится. Точнее, случится, но не со мной.
Что ж, старая ведьма не соврала — мне не жить без Итана Харриса.
Понимая, что угодила в собственную ловушку, я снова закрыла глаза…
Холодная рука и мягкие губы, коснувшиеся лба, заставили сознание вернуться.
— Отец, уже прошло три дня. Позволь, я помогу. Это точно не легочная лихорадка. Ты ошибся, а мои травы помогали даже при тропической лихорадке, — прозвучал строгий голос Итана.
Я не знала, брежу ли я или уже умерла, но, ощутив его руку, крепко сжала её и шумно вздохнула. Ощущать холодный, приятный и почти вкусный воздух было облегчением.
— Ну, привет, Мими. Ты всерьёз всех напугала, — натянув улыбку, произнёс Итан, погладив моё лицо. Нежно, ласково — совсем как до проклятого рейса.
Жаль только, что смотрел он не на меня. Я так хотела снова увидеть в его светлых глазах то самое выражение — безмолвное обещание, что он рядом и я снова в безопасности.
Он был рядом, и это больше, чем я могла просить или надеяться. Пусть даже чужой жених, но увидеть его прежде, чем снова провалиться в холодную пустоту, было облегчением.