Я готова ждать. Год, два, хоть всю жизнь — если это нужно, чтобы он вернулся.
Не скрывая довольной улыбки, я согласно кивнула.
— Обещаю. Я не позволю им шалить, — торжественно произнесла, выпрямив спину и приложив ладонь к груди, словно давала настоящую клятву.
Итан снова улыбнулся — в уголках глаз собрались тёплые лучики морщинок, а на щеке появилась знакомая ямочка.
— И не станешь сама их туда вовлекать? — спросил он, слегка наклонив голову набок.
Это было то особое выражение, которое всегда выдает: он видит меня насквозь.
— Ладно, — вздохнула я, надув губы в притворной обиде. — Но ты возвращайся поскорее, а то я зачахну от скуки.
Без него плантация опустеет, а прогулки в саду не будут такими веселыми.
— Обязательно вернусь, моя Мими, — ответил он мягко, бархатисто.
Погладив меня по голове тёплой ладонью, Итан чуть взъерошил и без того растрепанные волосы и отступил, словно заставляя себя увеличить расстояние.
— Завтра вам с Люсиль предстоит утешать мою маменьку и Нормана, — почти шёпотом добавил он.
Да, я знала, как тяжело Мириам переживает отъезд старшего сына… Но сама не представляла, как переживу разлуку с моим женихом.
Четыре года — это целая жизнь.
Проводив меня до дома, Итан остановился у ступеней. Лунный свет серебрил его силуэт, а в глазах отражались звезды.
Он тепло улыбнулся, приложив руку к сердцу, и помахал другой, не отрывая от меня взгляда, пока я не скрылась за дверью.
В ту ночь я даже не подозревала, что эту его улыбку — открытую и светлую, с едва заметной грустинкой в уголках губ — вижу в последний раз.
Спустя пять лет в поместье Нортон приехал совсем другой мужчина.
Итан был всё таким же высоким, но плечи стали шире, а осанка — жестче, словно выкованная из стали. Он возмужал; черты лица заострились, обретя суровую элегантность. Смуглая, обветренная морем кожа делала его похожим на пирата из запрещенных женских романов, которые мы с Люсиль тайком читали в оранжерее.
Только голубые глаза, некогда похожие на летнее небо, больше не светились теплом. Они стали холоднее декабрьского льда — прозрачные, пронзительные, непроницаемые. А вместо прежней располагающей улыбки — плотно сжатые губы, тонкая линия которых, казалось, забыла, что такое смех.
Коротко остриженные волосы, некогда мягкие и непослушные, теперь жёстко обрамляли лицо, делая Итана старше. А чётко очерченные скулы и глубокая морщина между бровями добавляли угрюмости и неприступности.
Вместо улыбающегося парня, заполнявшего комнату светом и смехом, он превратился в сурового корабельного лекаря Харриса. Мужчину, от которого веяло холодом и отстраненностью.
А ещё Итан напрочь забыл все свои обещания, произнесенные той лунной ночью.
Несмотря на то, что вернулся, он не спешил ни к отцу с предложением, ни ко мне — чтобы хотя бы поздороваться с невестой.
Внутри всё сжималось от тревоги и неясного предчувствия.
Подойдя к знакомой двери доктора Джо, я подняла руку — но так и не решилась постучать. Просто замерла, уставившись на тёмные окна, где в одном едва мерцал свет свечи.
Там, за этой дверью, был Итан.
Но уже не тот, кого я знала с детства.
В глубине души я чувствовала — что-то безвозвратно изменилось. Но все ещё цеплялась за прошлое, будто за единственную ниточку надежды.
Ветер трепал выбившиеся пряди, луна безжалостно освещала мою фигуру в светлом платье, а внутри поселилась пустота — предчувствие бури, которую не остановить.
Я глубоко вдохнула, собрав всю решимость, и громко постучала.