Флот научил держать голову холодной и отключать эмоции.
Но Эмма… Бледная, серая, едва живая…
Сначала мне стало её жаль. А потом… я снова совершил ошибку.
Когда девушка пришла в себя и заговорила о моих перед ней обязательствах, я не выдержал. Сорвался.
Не смог удержать маску холода и больше не желал играть в заботу.
Я сорвался. А потом, снова не предусмотрел последствия и отвернулся.
Я не видел, что Эмма приняла. Ни когда, ни в каком количестве.
Иначе как опиатами или странным ядом, объяснить её состояние было невозможно.
Она была на грани. Пульс едва прощупывался. Только мой отвар, противодействующий ядам и дурману, привел девушку в чувства.
Это принесло облегчение… и ещё больше разозлило.
Что бы Эмма ни говорила — о ведьме, о любви — я понял: девушка безумна настолько, что готова отравиться, лишь бы добиться своего.
Это же и сообщил отцу и мистеру Нортону.
— О какой ведьме ты говоришь? — с подозрением прищурился хозяин поместья.
— Она не уточняла. Но всё зашло слишком далеко. Эмма говорила, что они ходили вместе с Люсиль. Вам стоит поговорить с дочерью. Если они обе взяли у шарлатанки дурман — беда может повториться, — я указал на едва дышащую Эмму.
Мы с отцом выведем яд из её крови. Мои травы и сок драконового дерева, добытый в плаванье, помогут очистить тело.
А вот что делать с разумом — решать мистеру Нортону.
Я не стану нянчить душевнобольную девушку, играющую в любовь.
Я был уверен, что он всё понял.
Верил в благоразумие Джеффа Нортона… ровно до следующего утра.
Итан
Люсиль кусала губу и отводила взгляд.
А ещё, жена брата клятвенно утверждала, что ничего не брала у ведьмы.
Поскольку она была в положении, допрашивать девушку следовало осторожно и недолго.
— Норман всё обыскал. Ничего необычного в вещах Люсиль не было, — выдохнул отец.
Брату с женой, пожалуй, повезло. А вот с родственниками — не очень.
Люсиль, хоть и младше, была разумнее, воспитаннее и уже носила под сердцем моего племянника или племянницу.
— Думаю, если у неё что-то и было, насмотревшись на сестру, она это выбросит, — согласился я с отцом и перевёл взгляд на бледного мистера Нортона.
У него не было сына, и он вложил всю любовь в старшую дочь, веря, что она найдет достойного мужа и продолжит семейное дело.
Но излишняя опека пошла Эмме не на пользу.
Люсиль же доставались лишь крохи отцовского внимания.