− Мы двоих загнали, получается. Надо будет еще Кулкана спросить.
− Завидую подлецу! Вот если бы мы могли так менять шкуру!
− Не позорь наш род, Ишай! Ты же артак! Гордись своей кровью!
− Нам бы и кто-то из шурале с их знахарями не помешал сейчас. Сказать точно, жива ли девчонка.
− Тьфу! Не зли меня, брат! Ты что, добить ее не можешь?
− Скажешь тоже, тут лучше нас нет!
− Интересно, как там засада старика Мунаша? − зазвучал еще один хриплый голос.
− Еще мы не надеялись на аульских… Никогда тут ее не пойму! Урман отдельно, аул отдельно. Так было, так есть, и так будет.
− Все верно! Для этого мы и льем кровь!
Кто-то из артаков − кажется, Ишай − закинул Зайнаб на плечи. От него пахло грибами, мокрой шерстью, навозом. Он скакал быстро, дышал ровно, но все-таки отставал от остальных.
− Эй, брат, не помочь тебе?
− Себе помоги, Чукай! Человеческий мальчишка знатно тебя потрепал! Отсюда вижу черную кровь на твоих боках!
− Что ты не бросишь ее, дурной? Пускай гниет здесь, как тот паршивец!
− Я мясом не разбрасываюсь! Это моя дичь!
− Ха-ха, позовешь на бешбармак?
− Теперь ты захотел бешбармака? А про мальчишку что кричал? «Грязное мясо, пускай его черви возьмут»?
− Так то мальчишка… Женское мясо нежнее, все знают…
− Парни, вы зря надеетесь оставить дичь себе! Она увидит и отберет. Для ворожбы или еще чего, − опять прохрипел третий голос.
− Так давайте сготовим здесь? − Ишай сбросил тело Зайнаб на землю так, будто это был освежеванный барашек. − Илькей, Чукай, парни, мы заслужили.
− Так что? Пир?
− Давайте! До ночи успеем! Раньше она нас не ждет!
− Тогда, Ишай, собери костер. Илькей, разделай девчонку, да срежь волосы поаккуратней. Ненавижу, когда застревают в зубах. Агей, поищешь трав? Собьем запах человечины…
− Да, брат, да…
− Чукай, ты никак себя на место Тюляя поставил? Многовато команд от такого же артака, как мы! − владелец хриплого голоса, кажется, не хотел аккуратно срезать волосы Зайнаб.
− Мы с братом убили парня и девчонку! Нам вести артаков! − закричал Ишай.
В это время кто-то бросился на него. Шальные артаки сцепились между собой. Даже через болезненное забытье Зайнаб чувствовала, как кто-то падал рядом, кого-то бросали оземь, кто-то полз в сторону. Слышались горловые кличи, проклятья, крики. А окончательно она очнулась, когда ей на грудь упала обрезанная кем-то лапа. От ужаса и омерзения захотелось кричать, но горло было слишком сухим, звуки не шли из него.
− Ну уж нет, ну уж нет! Дичь — моя! − к Зайнаб подкрался вонючий Ишай, намотал ее косы на руку и поволок ее в чащу. − Пусть только попробуют отобрать свежатину… Да и она пусть знает, кто тут лесной батыр…
Потом он опять подхватил девочку на плечи и поскакал в лес один.
Погоня оказалась скорой: шумный Чукай с проклятиями и криками скакал за братом.
− Самый умный? − не молчал и Ишай. − Привык, что все по-твоему? Что твои когти самые крепкие? Что Ишай − дурачок и всегда идет следом? А сейчас попробуй догони…