— Поругались мы, — выдохнула, наконец. — Девочки дразнили пастухову Хадию. Муллинская Зайнаб заступилась, значит. И все, кто был согласен с Зайнаб, ушли домой. Под звездами ушли.
— Убиты те, кто дразнил Хадию? — нахмурился охотник.
Пришлый этот, Сашка, уставился на него, будто понял что-то. Но Шаура уже не могла молчать.
— Еще было! Еще, атай! Ведьма эта… Ой, Салима-енге спела песню… Я спеть не смогу, наговорю.
Шаура почувствовала, как полыхнули щеки, затараторила:
Отец хмурился.
— А Алтынай? Как с Хадией держалась Алтынай?
— Бэй, никак! И не замечала!
— А с Салимой-енге?
— Как все они, — Шаура хмурилась и знала, что выглядит сейчас точь-в-точь, как отец. — Любят эти девчонки сладкую кашу и сладкие слова.
— Ясно. Ищем!
И зашагал самой быстрой своей, не приноравливающейся ни к кому походкой. Шаура не отставала. Сашка трусил позади, но тоже проявлял завидное упорство.
Те девчонки были мало похожи на балованных аульских. Может быть, из общения с ними и вышел бы толк (слово «дружба» Шаура не произносила даже в голове). Тем более, они сами завели с ней разговор прошлым летом.
Шаура сразу приметила синяки на голенях смуглой Гайши. Может быть, оступилась, упала, а, может, и отходил какой славный человек. Шаура сразу приметила взгляд из-под бровей русой Марьям — мир не был ей другом, не подносил горячие, с пылу с жару баурсаки к обеду. Может быть, они — ее племя?
— Ты ж охотника дочка? Что не приходишь к нам на гулянья? — без экивоков начала Марьям, не отвлекаясь от сбора смородины.
— Больно надо, — огрызнулась Шаура.
— У, какие мы добрые! — усмехнулась Гайша.
— Жалко твоих братьев, — совсем уж на опасную дорожку ступила Марьям. — Батыры! Все девчонки заглыдывались!
— Тоже поди ночей не спала из-за них? — Гайша подтолкнула подругу.
— Ты при Мурате не ляпни! Так «приласкает»!
— Еще калыма не обсудили, а ты уже боишься… Тьфу! Хочешь всю жизнь собачится, как мои? Вон, спросим лучше у охотниковой дочки, как задать самому Мурату… Если она на медведя ходит, аульскому парню точно сможет показать.
— Ха-хах, славное приданное Мурата ждет, — засмеялась Марьям, будто они что-то совсем обыденное обсуждали.
— Так, поможешь, охотникова дочка? Как там тебя? Иргиз?
— Шаура!
— Как сбороть того, кто тебя сильнее, Шаура?
— Зачем вообще идти на того, на кого не умеешь охотиться? В лесу много дичи для каждого… Кому-то бить сохатого, а кому-то — тетерок… Не иди на того, кого боишься.
Почему-то глаза Марьям наполнились слезами.
— Вот дурная! — выругалась Гайша. — Что ты понимаешь в своей чаще… Сиди тут, кукуй с кукушками!
Девчонки подхватили свои туеса и пошли прочь. Напоследок Марьям обернулась и прокричала:
— Лучше бы умерла ты, а не твои братья!