− Конь? − попробовала подсказать Марьям.
− Опасные загадки у тебя, Касим-агай, − Зайнаб смотрела без особой робости. − С огнем шутки плохи.
− Ну, жди следующую на лугу.
Парни объехали девочек и, оглядываясь и улыбаясь, направили коней вперед. Соловый Касима был самым холеным. Все знали, что хозяин чистит его скребком, выбирает из гривы весь репейник, заплетает косички не только перед праздниками.
− Посватает он тебя, Зайнаб, − шепнула Алтынай, но Зайнаб не расслышала. Она придумывала новые загадки для Касима. Он был внуком Салимы-енге и наверняка знал самые мудреные.
В следующий раз Касим подъехал к ней уже после байги. В этот раз он пришел вторым после Байраса, но, кажется, не больно расстраивался. Взлохмаченные темные волосы, такие редкие в ауле светлые глаза, капельки пота на лице. Спрыгнул с коня:
− «На вершине гор разгорается костер».
− «На верхушке дерева − серьга серебряная», − выпалила она в ответ.
− «Я всю ночь не спал − жемчуга метал на большой ковер меж лесов и гор», − наступал он.
− «Что мой братец вытворяет: что не скажешь − повторяет»!
Начали смеяться: им даже не нужно произносить ответы, все было понятно и так.
Шумел праздник, шумел лес вокруг, шумели мысли в голове.
Разум твердил: пускай Касиму достанется другая девушка — пригожая, покладистая, с хорошим приданым.
Сердце не давало обрезать косы, которые было так легко обрезать в девять лет.
Зайнаб вышла из бани, прижимая к себе узел с вещами. Оглядела двор, который обступали березы и липы. В последний раз открыла отцовские ворота. Ласково провела рукой по грубой доске − попрощалась.
Жители аула бродили сейчас по лесу и по полям, спускались вниз к реке, направляли коней по дороге в Аксаит. Отец, мама, Закир и Касим были далеко: не поглядят любимым глазами, не загонят опять в силки. Даже пропади Зайнаб − скажут, забрала та же нечисть, что и других девочек.
Быстро пошла по улице, а потом шаг сам собой замедлился. Вон дом темнокудрой певуньи Галии, который она так любила. Крохотный, крытый соломой, глядящий на мир единственным окном. Сколько раз она сюда забегала позвать Галию на посиделки, сколько раз переговаривалась с подругой через забор.
Галия жила мелодиями и потому казалась русалкой, пери, еще каким духом. Даже из гостей привозила не новости, не гостинцы, а песни. Зайнаб слушала их, будто читала письма из дальних краев.
Недавно Галию сосватали и по осени она должна была поехать второй женой в дальний аул Янгискаин − Одинокая береза. Подруги уже многожды обсудили, что будут петь на ее проводах. Приготовились искренне скучать… Все важное в их жизнях: детские игры, аульские праздники, первые сватовства − прошло под ее песни.
Знают ли уже в Одинокой березе о смерти Галии? Знают ли, скольких душевных вечеров лишились? И кому сейчас поет свои песни их пери?
Зайнаб провела рукой по воротам Галии − попрощалась.
Дальше стоял дом Алтынай − самый просторный, самый богатый в ауле. В одном из стеклянных окон горел свет: Алтынбика-апай ждала вестей о дочери.
Алтынай была соседкой, почти родственницей. Она тоже иногда могла рассказать интересное − что видала на ярмарке, что услышала от отца, но боялась за нее и тосковала по ней Зайнаб не поэтому.
Сейчас были важны маленькие, простые вещи. То, что они росли на одной улочке, под одним небом. То, что их родители улыбались друг другу при встрече. То, что Алтынай сидела рядом, когда Зайнаб впервые пасла утят. Помирала со смеху, когда Зайнаб обрила голову. Не обижалась, что Зайнаб не любит играть в свадьбы, и покорно слушала ее любимые сказки по много раз.
Что за злая сила увела Алтынай в облике Закира? И ведь она пошла… Неужто правда была влюблена в брата? Найдут ли ее? Какая судьба ее ждет − пойти замуж в богатый дом или взять на себя дела отца? Зайнаб уже не узнать.
Провела рукой и по воротам Алтынай.
Вон дом Касима и его сестренки Камили с высоким крыльцом. Про Касима лучше было не думать, а за Камилю можно было порадоваться − Аллах сохранил, не пришла на ауллак-аш.
Камиля была немногим младше Зайнаб, но почему-то еще не считалась девушкой на выданье. Дома ее баловали, наряжали, кормили вкусным. Не нагружали большой работой. Оно и понятно: Камиля щебетала и создавала настроение каждому, кто был рядом.
Зайнаб положила ладонь на ворота и неожиданно для самой себя толкнула их вперед. Замерла перед дверью: был ли кто дома?
Почти сразу навстречу вышла Салима-енге в аккуратно повязанном платке, в добрых ката. Явно куда-то спешила. Окинула быстрым взглядом Зайнаб, та отвела за спину руку с узлом, но бог весть успела ли спрятать.