− Ох, кызым, почему не сидишь дома? Почему судьбу искушаешь?
− Касим не вернулся, Салима-енге?
− Второй день нет вестей! Ждем, молимся, сегодня к отцу твоему зайду, передам хаир.
− Отец с Закиром ищут Алтынай.
− Такое горе! И как мог старшина-зуратай выпустить того русского мальчишку? С него пошли все беды в ауле.
− Я к Камиле.
− Заходи-заходи, не чужие люди.
Входила в дом спиной, чтобы спрятать свой узел от Салимы-енге, но та торопилась и даже не подумала оглянуться.
Зайнаб в очередной раз подивилась, как мало были похожи Касим и Камиля. Он высокий и статный, она маленькая и кругленькая. Всего общего − светлые, цвета осеннего неба глаза под тяжелыми веками.
Камиля легко, без малейших сомнений обняла Зайнаб − бывают же такие люди!
Только и сказала:
− Ох, Зайнаб-апай, будь я посмелее, и минуты бы дома не усидела. Давно бы села на коня и поехала искать брата.
− Сохрани-ка это, Камиля, − Зайнаб протянула девочке свой узел и выбежала из дома.
Зайнаб уже не шла − бежала из аула. Скорее! Скорее! В самую чащу! Где еще заплутаешь в их краях? Где еще искать Алтынай?
Уже были близки сумерки, лес тянул к ней руки, но страшно не было. Наоборот, впервые за эти дни успокоилось сердце. Можно было не перебирать в голове, кто мог убить подруг. Можно было не выглядывать бесконечно из окна, не ждать вестей. Можно было бежать и искать. Звать Алтынай, кричать громко и уверенно.
Ноги чувствовали плотную стоптанную землю под ногами, нос втягивал сырой и сладкий запах начала лета: дым, пух, цветы и травы, прошедшие дожди, непросохшая земля. Тело было быстрым и легким: никакого нагрудника, никакого узла со всем нажитым.
Алтынай! Алтынай! Алтынай!
Страх начал догонять Зайнаб позже − когда она поняла, какая тишина стояла в урмане. Ни птица не подавала звука, ни быстрая мышь, ни змейка в прошлогодней листве. Не было слышно шепота духов деревьев. Ветер не касался листьев и ветвей. Но Зайнаб не хотела бояться и шагала вперед.
Алтынай! Алтынай! Алтынай!
Лес уже рос так плотно, что не разбежишься. Зайнаб шла, обхватывая стволы, будто родственников, будто друзей, будто соседей. Переступала через корни, через еще не просохшую прошлогоднюю листву. Потом опять вышла в подлесок, потом на поляну.
Алтынай! Алтынай! Алтынай!
Никогда не была трусихой, но когда услышала в ответ этот звук − обмерла. Клич! Страшный, горловой, слишком громкий для зверя или птицы. Потом к нему добавился еще и стук копыт. Обернулась и не поверила своим глазам: за ней скакало стадо. Человеческое стадо. Дикие существа с копытами, длинными руками и рогами во лбу. Слишком крупные, слишком быстрые. Шурале?
Сделала несколько неуверенных шагов назад, повернулась, побежала.
Скорее-скорее… Что там рассказывала Салима-енге про шурале?.. Не показывай страха, читай аяты из священной книги, скорее переходи реку − в воду они не пойдут… Скорее-скорее… Зайнаб была дочкой муллы, Зайнаб знала наизусть все сказки про лесных чудовищ, Зайнаб быстро бегала − она должна была спастись. Тем более впереди уже поблескивала Бурэлэ… Просто беги, просто не слушай топот, дыхание, крики диких тварей за спиной…
Но Зайнаб не успела добраться до воды, не успела даже крикнуть «Бисмилляхи рахмани рахим». Кто-то из шурале в прыжке сбил ее с ног и закрыл рот лапой с железными когтями. Последнее, что она увидела − алое на темном.
Арабскую вязь? Вязь, выведенную ее кровью?
Одно из существ село на корточки и приложило шестипалую лапу с острыми когтями к шее Зайнаб:
− Кажется, мертвая.
− Что думаешь, будет она довольна? − проскрипел второй голос.
− Если не скажем про парней. Тот человеческий ублюдок троих забрал. Многовато на одного хиляка…