Журнал «Юность» №07/2020: читать начало книги онлайн

– Аза! Цезарь! Тара! Ого-го-гоооо!

Услышали. Вот они мчатся из ворот по дороге…

Минули каникулы. Все веселье сзади. В голове сумбур.

Крещенье. Свирепый мороз. Деревья в инее. У лошадей морды в сосульках. Приехавшие в церковь в тулупах и теплых платках. Жучкой – в сани, курником в сене. Холодно. Дым столбом. Не шелохнет.

Раздается трезвон. Из ворот, что из церковной сторожки, выходит крестный ход на колодец. Поблескивают на ярком солнце новые хоругви, иконы, фонарь, тихо горят свечи. Слышно пение. Толпа заполняет двор усадьбы и окружает колодец. Слышно, как дьячок Куханов (Кухан) выводит:

– Во Иордане крещающуюся тебе. – Голова у него повязана платком, из под которого висят косички. Бороденка реденькая. Точно баба-старуха. Ему осторожно подтягивает осипший отец Иосиф. Вспоминается, как кучер Степка уронил в этот колодец рукавицу и испортил воду года на два…

Сегодня уезжать в гимназию. Кончились праздники, кончилось веселье. Впереди снова одиночество, гимназический режим и молчание и – падает настроение…

Фыркают лошади. Ясное, голубое небо, иней. Пар от дыхания…

1911 год

Страница из клеенчатого дневника Л.

26.1

…Мне вспоминается сегодня наша первая, давнишняя встреча с Мишей. Тогда мы почти не знали друг друга. Было лето. Жила я тогда у дядюшки в имении. Подругой моей была Маша, дочь винокура, рассудительная девушка.

Была я тогда девочкой. Совсем наивной гимназисткой. Я не знала и не хотела еще любви. С реалистами, помню, уже гуляла, но гуляла, потому что все гуляют.

Про М. слыхала много и только дурное, самое дурное и потому презирала его и отчасти побаивалась. Мне в голову не приходило, что он может приехать гостить к дядюшке. С Машей мы жили весело, привольно и ни о чем не думали. Гуляли, читали, мечтали (только не о любви).

И вот в один жаркий июльский день гуляла я с племянницей на руках. Въезжает кто-то в ворота. Мне сообщают, что приехал М. Какой? Кто? А когда узнала, то решила спасаться бегством к Маше и избегать его.

Все же пришлось идти домой. Входим с Машей на крыльцо, а навстречу нам М. со щеткой, тужурку чистить. Он сначала не узнал меня, а потом сказал, как говорят маленьким:

– А, вы выросли!

Я, конечно, обиделась…

Как я трусила всегда, когда он был в комнатах. Мне не нравилось, что он всех поддевал.

Нам пришлось распроститься с ранними уединенными прогулками, так как М. был с нами.

Однажды он по делу уехал в Безобразово, а на другой день радостно меня встретил и сказал, что он соскучился без меня. Я сообщила об этом Маше, и мы решили, что он врет.

Вечерами он был со мной. Мы беседовали. В них слышалось что-то для меня непонятное, чужое. Он говорил о своей разочарованности, о том, что он одинок. Я не понимала его, но я просыпалась. Я начинала глядеть на все другими глазами, я становилась другой. Мне уже хотелось чего-то, чего я не знала.

Что я совсем другая, я поняла одним вечером. Была где-то гроза. Мы сидели на пригорке в аллее. Был душный вечер. С востока заходила туча. Я сидела, а он полулежал около меня. В этот вечер он особенно жаловался, рассказывал о своей безрадостной жизни, о своей болезни и связанной с ней застенчивостью.

Не знаю, как-то вышло, что я своей рукой ласкала его лицо. В этот вечер я уже не боялась его. Я забыла все, что о нем говорилось дурное.

А когда он взял и сжал мою руку, что-то светлое, большое нахлынуло на меня. Я не знала, что, но он вдруг стал мне ближе, чем Маша.

Я испугалась и потащила всех домой.

На другой день М. уехал. Я разбиралась в новом чувстве. Мне было хорошо, весело, хотелось всех обнять. Я часто вспоминала его, когда скучала, хотела чего-то, но не знала, чего.

И вот зимой я поняла, что я хочу любви, что я совсем одна, что одной ноге стоит жить…

…Снова встреча с ним в Румянцево на масленицу. Мы сидели вдвоем где-то в комнатах. Я читала журнал «Детский друг». Помню эту легенду.

У седого царя Дуная была дочь. Она полюбила принца, который каждую ночь катался по Дунаю и пел чудные песни. Рассердился старый Дунай и хотел выдать свою дочь замуж за «море». Во время пира царевна услышала песнь принца и задумалась. Увидел это старый Дунай, поднял волны и утопил принца. А царевна увидела его треп (так в рукописи. – Прим. ред.) бросилась к нему, и слезинка, чистая, большая слезинка упала из ее глаз. Ей нельзя было плакать. Не стало больше царевны, и вместо нее поднялась красивая белая лилия.