Журнал «Юность» №07/2020: читать начало книги онлайн

И сразу что-то заныло внутри. Я почувствовал, что Глафира ждала, потом расценила по-своему нашу встречу и ушла от меня навсегда…

Некоторые гимназисты давали уроки: одни по соображениям материального характера, другие рекомендовались преподавателями, как лучшие ученики.

У меня личных денег почти никогда не было. Старшие дома считали, что это баловство. Из-за каких-нибудь рубля-двух велась нескончаемая переписка, и наконец присылали с оказией, если это нужно было на книги, фуражку и пр. Если деньги просились на театр, на карточки (иногда мы снимались с преподавателями), то отказывалось.

Такое положение было обидным, ставило меня в неловкое положение перед товарищами, и мое самолюбие очень при этом страдало. Я решил взять урок.

Он вскоре представился; нужно было репетиторствовать с сыновьями аптекаря К. Оба они были в младших классах. Занимался я с ними ежедневно по два часа и получал за это 11 рублей в месяц. Я относился к делу серьезно, и мальчики, оба серьезные и славные, сделали за первый месяц большие успехи.

С какой радостью я получил первые свои и такие большие деньги – три трешницы и два по рублю! Они часто по вечерам вытаскивались из заветной коробочки, и начинались мечты, что купить…

Когда дома узнали, что я даю уроки, прислали письмо с намеком, чтобы я помогал, но я послал им письмо и тоже с намеком, из которого вытекало, что я могу и, пожалуй, совсем не прочь жить самостоятельно со всеми вытекающими отсюда последствиями. И дома замолчали.

Так как мои ученики в конце второго месяца получили четверки, то от урока мне было отказано. На заработанные деньги я бывал в театре, купил акварельные краски, рамки для карточек на стол, коробку почтовой бумаги. Деньги таяли.

В это время мне предложили другой урок, длительный, до конца года. Нужно было репетировать двух девочек у одной вдовы-портняжки. Я взял его, хотя ходить туда было очень далеко, через весь город.

Особенно мучительно были эти путешествия в сильные морозы. Идешь и ног не чувствуешь; они окоченели и звонко стучат. Стучат и галоши, и кости… Мороз лют. Дым вьется вверх. Захватывает дыхание. Шинель не греет. Руки окоченели.

Каким раем кажется точка пребывания в комнатах. Вдова, Агния Петровна, жалела меня, часто угощала чаем. Она после урока старалась поговорить со мной. Я привык к ней.

Сидишь и смотришь, как склонилась над шитьем ее русая голова, как быстро мелькают ее красивые полные руки.

– Жизнь-то прожить, Миша, не поле перейти. Мой-то покойный муженек попивал здорово. Бывало, под пьяную руку и мне колотушек надает, да и ребятам. Вот по-вашему как ладно выходит: и дружба, и любовь, и согласие. А в жизни-то, думается, и не встречается этого.

– Ну, а тогда и сходится нечего, – горячо говорю я.

Агния Петровна поднимает на меня свои лукавые глаза и разражается искренним смехом. На розовых щеках у ней ямочки.

– Ну, какой вы глупенький! Совсем несмыслюта!

Она меня обескураживает своим смехом. Я сержусь.

– Что ж, по-вашему, наплевать можно! Проповедь Толстого о непротивлении злу только усыпляет человеческое достоинство. Ведь так вот и получаются рабы…

Она перебивает меня. Горячо перебивает.

– Дома-то у родителей тож не сладко жилось. Да и скука. А тут что-то новое. Тож ведь жить хотелось. А вы говорите, какое-то непротивление злу.

Нас не спрашивали, хочешь ли ты идти замуж, а вот тебе муж, да и с богом: стерпится – слюбится.

Что с ней разговаривать – не стоит. Я умолкаю. Собираюсь уходить. Она подает мне ласково свою руку и, кладя работу на стол, идет меня провожать.

Однажды была сильная метель. Я уж думал не ходить на урок, но потом пошел. Она всплеснула руками, увидев меня.

– Ну, не сумасшедший ли вы, Миша! Ну зачем же вы пришли в такую погоду. Замерз небось…

Захлопотала с самоваром, а я начал заниматься с девочками.

– Я вас не отпущу назад. Вы останетесь ночевать у нас.

Мне представился обратный путь, и, пожалуй, я был рад остаться.

Пришла ее подруга-соседка, бойкая бабенка, которую я иногда видел у них.

– Ты его с собой положи! Соскучилась небось! – смеясь, сказала соседка.

Меня резнула эта фраза и взволновала. Но Агния Петровна после урока напоила нас всех чаем, была как всегда приветлива и задумчива. Это успокоило меня. После чая я все-таки пытался уходить, но меня удержала Агния Петровна.