И с загадочной улыбкой ухожу.
Дмитрий крутит головой, непонятно, верит или нет, но лицо у него становится задумчивым…
И этим летом как-то постепенно между нами образовалось некое подобие мини—таможни. Погода хорошая, он с утра и до вечера патрулирует возле подъезда.
Я с очередным мешком останавливаюсь у входа, чтобы достать ключи.
Он, решительно подкатывая на коляске, с возмущением и ехидством одновременно, продолжает недавно начатый разговор:
— Снова на матрасики?
— Снова. Те примялись и стали жёсткими.
— Лида, ну скажи правду! — почти требует Дмитрий.
— Вы уверены, что хотите её знать? — тяну время, роясь в сумочке.
Вот они, спасительные ключики, победный писк домофона, и Дмитрий позади. Никогда не оглядываюсь.
Последующие наши встречи стали какие-то странные: Дмитрий здоровался, но не заводил никаких разговоров, расспросов не возобновлял, мрачно смотрел на мешки или вообще отводил глаза.
Однажды за завтраком, мой муж как-то осторожно начал:
— Милая, забыл тебе сказать….
— Что, дорогой?
— Ты помнишь, у нас на работе день рождения у Вовки отмечали? Я тогда немного выпивший домой пришел.
— Ну да, помню — такой смешной.
— Ты не сердишься на меня?
— Подожди, а что случилось? Это месяц назад было, я уже забыла. Ты что-то натворил?
— Нет, ничего не случилось. Просто я тогда встретил Дмитрия, возле подъезда. Ну ты знаешь, я и трезвый поговорить люблю, а тут он, как репей пристал. Зачем, говорит, Лида мешки с сеном домой носит???
— А ты?
— Ну, я помню, что ты запретила соседям про шиншилл рассказывать.
— Ну???
— А что им говорить?! Ты же не сказала.
— Так. Не тяни.
— Ну, я сказал, что ты кукол шьёшь и сеном набиваешь.
— Что?! А потом? Куда я их деваю?
— Сказал, что у тебя договор с экстрасенсом и ты их ему сдаешь.
У меня перед глазами, как в безвоздушном пространстве нашей Солнечной системы поплыли — чашки, чайник, цветочки на скатерти…
— Как ты мог до такого додуматься?! — возвращаясь в сознание, начала я, — ведь вы же мужчины, он же тебе скорее поверит! Да ещё пьяному! Специально подгадал, когда разузнавать: что у трезвого на уме, у пьяного — на языке. Подумать только! Куклы вуду! Разве ты забыл, что наши соседи — это святая инквизиция?! Или ты смерти моей захотел, дорогой?!
— Лидочка, прости меня дурака! — раскаялся муж.