Альманах «СовременникЪ» №3(23) 2021 г.: читать начало книги онлайн

Тынка чувствовал себя довольно уверенно. Он умел ходить по лесу мягкой бесшумной поступью, у него были совиное ночное видение, необычайно острый слух, восприятие тончайших запахов, осторожность дикого зверя, находчивость, смекалка и интуиция сибирского охотника. Он понимал язык зверей и птиц, мог с ними общаться. Несколько раз на него выходили немецкие поисковые овчарки. Но каждый раз при их приближении он принимал позу зверя, включал шаманское воздействие. Собака останавливалась, затихала и проходила мимо. Тем не менее к своим в «плен» эвенк все же попал.

Однажды в сумерках он наткнулся на немецкий конвой, который вел трех русских плененных офицеров. Остановившись, один немецкий солдат отошел в лесочек по большой нужде. Тынка ящерицей проскользнул к нему и одним взмахом своего ножа, без единого звука уложил немца на землю, а его автоматом расстрелял весь конвой. Пленным офицерам освободил руки и увел их лесными тропами к своим.

Русские увидели низкорослого худого крепыша, узкоглазого, постоянно щурившегося от света, с изображенными шрамами, смуглым азиатским лицом и не умевшего говорить. На все вопросы отвечал одним словом: «Тынка». А когда увидели его нож с запекшейся кровью и гравировкой на рукоятке «Эвенкия», все поняли. Это он наводил ужас на фашистов, это он Ночной Призрак Смерти – Сатана. Он виновник всех этих неправдоподобных событий, происходивших на линии фронта. Командир обнял охотника, снял с себя орден Боевого Красного Знамени и хотел его прикрепить на грудь эвенку. Но Тынка замотал головой, взмахом руки и топаньем ног показывая, что ему нужно туда, в немецкую сторону фронта.

Приближалась зима, Тынке выдали комплект теплой зимней одежды, маскхалат, и он снова бесследно исчез в лесах. Не одну тысячу немецких солдат уничтожил этот отважный безымянный сибирский герой, подорвал десятки эшелонов и складов вооружений. С «боями» дошел до польской границы.

Дальше не пошел – там уже чужая земля, подумал себе Тынка… Вернулся домой, в эвенкийскую тайгу. Живет один на берегу реки, в своей землянке. Совсем состарился, плохо видит. От землянки и до реки протянут канатик, за который он держится, чтобы не оступиться. Наведываются к нему охотники рассказать о делах таежных. Зовут в поселок к людям, но он только слушает их и молчит.

А о его подвигах на войне никто даже и не догадывается…

Морское крещение

Сколько помню себя, в дошкольном возрасте жил в деревне. Дедушка с бабушкой целыми днями возились в саду, и я был отдан сам себе. По соседству с садом простирался кустарниковый пустырь, заросший бурьяном, и я здесь всегда находил себе занятие с птичками, зверушками, жучками и паучками. Это был мой таинственный мир открытий и познания окружающей природы.

В гнездах птиц кормил птенцов, подкармливал ежат и ласок. В стеклянных баночках жили разноцветные жучки. Но самым загадочным и животрепещущим было множество, почти на каждом кусту, паучьих сетей с большими пауками-крестовиками…

Когда подрос, меня отправили в город учиться. К городу, школе и обществу людей так и не смог привыкнуть. Все свободное время проводил в лесочках, на полях и озерах. Опять меня как магнитом притягивали к себе паучки с их загадочными сетями…

Окончив школу, уехал учиться в университет на биологический факультет. В университете мне нравилось большое изобилие научных книг и лаборатории, где можно было не только учиться, но и проводить простейшие эксперименты. Старался досрочно сдавать экзамены и на все лето до осени уезжал на море в Кандалакшский заповедник. Север меня очаровывал красотой дикой природы.

Привыкший с детства к вольнодумству и самостоятельности, здесь, на Севере, пристрастился к мореплаванию на байдарке. Ни от кого не зависишь, сел и поплыл вдоль берега залива к своим творческим островам… Так что, когда я приехал в Кандалакшу, стояла ветреная погода, и по всей акватории залива было штормовое предупреждение, запрет на выход в море судов малого и среднего класса. Во время затишья мне все же удалось выбраться на попутном катере из порта до ближайшего островка заповедника.

Катер ушел, а затишье продолжалось весь день и следующее утро. Улеглись «барашки», море как будто бы успокоилось. Но суда из порта по-прежнему не выходили. Это было мое первое путешествие по морю на каркасной байдарке «Салют-2», обтянутой прорезиненной тканью и загруженной до предела снаряжением и продуктами. Не терпелось быстрее выйти в море. Замерил скорость ветра по анемометру, проверил замки крепления каркаса, загрузил байдарку снаряжением и продуктами. Поставил самодельный парус из треугольного куска брезента. Без всякого страха отчалил от островка и направился к материковому берегу, чтобы вдоль него безопасно идти к своим островам. Снова солнце, ветер умеренный до сильного. Лодка быстро бежит под парусом. Морская романтика зашкаливает эмоциями. Восторг и впечатления неописуемые. Но осторожность и благоразумие излишними не будут. Здесь приходится надеяться только на самого себя.

Плыву уже продолжительное время. Даже отошел дальше в море от материкового берега, скорее, ветром снесло. Небо немного прояснилось, увеличилась видимость, появился какой-то островок, но к нему причалить было невозможно: со всех сторон буруны. Потом появился другой остров. С подветренной стороны на него и удалось высадиться. Отдохнул, перекусил, просушил вещи и снова в путь.

Остров остался позади, лодка бежит быстро по морской глади. Настроение чудесное… Какое-то странное состояние бесстрашия и уверенности перед этой грозной, неспокойной водяной стихией. Настолько увлекся катанием по волнам, что и не заметил, как берег остался далеко позади, а шторм разыгрался во всю свою силу. То вверх взлетаешь на волне, то потом обрушиваешься куда-то вниз. Вокруг ничего не видно. Море с тучами неба смешалось. Одно занятие – изучать ритмы и динамику движения волн.

Горло Кандалакшского залива в шторм считается самым опасным местом на Белом море. Штормовые волны, заходя в сужение залива, становятся круче пяти метров и более. После огромной волны идут волны поменьше, а потом замешательство волн… В это время можно и экстрим-перекус сделать или что-то поправить на лодке, сфотографировать фотиком «Смена-2», в лодке перевести дух… В Заполярье белые ночи, и сбиваешься порой со времени суток. Кажется, плывешь бесконечно долго… стихия моря… бушующие волны.

Потом ветер резко изменил направление, и волны, как побесились, потеряли свой обычный ритм. Началась волновая чехарда. Объектив фотика залило водой. Но старая добрая «Смена-2» с автоспуском и механическим затвором работала безотказно даже в соленой воде.

После благополучной высадки на остров как будто бы и сил прибавилось. Да и погода стала успокаиваться. Волнобой, накаты волн, крыло шторма удалилось. Но море все же штормит. Волны мощными накатами идут к берегу.

После продолжительного сна, обследуя остров, обнаруживаю огромное количество бревен, выброшенных на берег штормами так называемого плавника. Ужаснуться можно, что такое бревно в шторм может налететь на байдарку… А у меня, как потом оказалось, с собой из спасательных принадлежностей в лодке не было даже надувной подушки. Шансы на спасение в случае чего с лодкой равнялись нулю. «Студент биолог-исследователь (как писала газета) был полностью отдан на милость морской стихии. Несколько дней огромные волны терзали утлое парусное суденышко. Как щепка оно носилось по огромным многометровым волнам кипящего моря… Но выдержал новоиспеченный мореплаватель это адское морское испытание!..»

Благополучно прибыв на свой остров, я стал устраивать на острове лагерь. При разгрузке лодки обнаружилось, что у меня в полости носа байдарки паутинка, а в ней – небольшой паучок. Тоже путешествовал со мной по морю…

До глубокой осени я под руководством научных сотрудников заповедника В. В. Бианки и В. Д. Коханова проводил наблюдения за гнездованием и миграциями водоплавающих птиц в Кандалакшском заливе. В октябре вернулся в университет из своей научной экспедиции, продолжил учебный процесс и обрабатывал собранный материал. По итогам экспедиции сделал доклад на научной конференции в своем университете и потом еще по приглашению выезжал с докладами на научные студенческие конференции в Петрозаводский, Псковский и Ленинградский университеты.

А после конференции дома меня ждала пренеприятнейшая новость. От директора Кандалакшского заповедника на имя ректора университета пришло письмо, где говорилось, что за нарушение правил морской безопасности дорога в заповедник мне закрыта…

Медведюшки

Будучи научным сотрудником Кроноцкого заповедника, я работал над темой «Экология и поведение бурого медведя в условиях действующего вулканизма Камчатки». Мне интересно было наблюдать за поведением этих хищников в окружении вулканов и гейзеров. Приходилось слышать много рассказов о жизни медведей, их характере и повадках. Но мне нужны были свой взгляд на эту тему, объективные наблюдения за медведями в реальной жизни, а также личный опыт общения с ними. Это потом, спустя годы, я стал мудрым и осторожным с медведями. А в молодости романтические порывы и жажда открытий толкали на самые опасные поступки и дерзкие эксперименты. Все последующие события происходили спонтанно.

Я шел маршрутом по прибрежной звериной тропе к устью реки Шумной. Здесь располагался палаточный туристический лагерь тогда еще действовавшей турбазы «Долина Гейзеров». Группы туристов останавливались здесь на ночевку. Дело было вечером. Я шел по прибрежной тропе – коридору двухметрового шеломайника. Чтобы не встретиться лоб в лоб неожиданно с медведем, громко пел песни и в такт барабанил по котелку.

А вот и спуск к реке Шумной. Но что это? В лагере, где уже должна быть группа туристов из двадцати пяти человек, тишина, ни одного человека на территории не видно, и чуть дымит костерок с ведром воды для варева. Только я спустился с горки, меня встречает встревоженный проводник группы и сообщает, что в лагерь пришли два медведя, туристы напуганы и сидят в палатках. Я все понял. Это были мои хорошие знакомые Мишка и Машка. Они привыкли выклянчивать у туристов лакомства и не прочь кашу с тушенкой откушать. Снимаю рюкзак, беру в руки энтомологический сачок и иду прямо к медведям. Туристы приоткрыли палатки и с нескрываемым интересом наблюдают, что же будет происходить дальше. Я увидел медведей, они увидели меня. Как можно громче закричал:

– Мишка, Машка, ну-ка бегом отсюда! – поднял сачок над головой, начал им размахивать из стороны в сторону и быстро побежал на медведей. Жутковато немного было, но остановиться не мог. Медведи испугались такого вероломного нападения, одним прыжком перемахнули через ручей Гольцовый и скрылись в лесу. Туристы в восторге выбежали из палаток, и я для них стал героем вечера. Долго общались, я рассказывал о своих наблюдениях за медведями, их проделках на приютах. Далее я задавал себе другой вопрос. А какова минимальная дистанция возможна приближения к медведю? Насколько близко он может меня подпустить к себе?

В кальдере вулкана Узон на голубичнике увидел поедавшего ягоды медведя. Я опустился на четвереньки и стал тоже собирать ягоды в нескольких десятках метров от медведя. Если я начинал медленно приближаться к медведю по прямой линии, то он непременно отходил в сторону метрах в пятнадцати от меня. Наше кормление ягодой и мой эксперимент продолжались уже второй час.

При этом с поеданием ягод и с приближением на каждый метр я еще успевал фотографировать медведя. Ближе пятнадцати метров он меня, однако, не подпускал. Тогда я попробовал приближаться к медведю кругами по спирали. Эксперимент удался. Огромный медведь (а я на четвереньках рядом с ним казался таким маленьким) подпустил меня на пять метров. Было жутковато, страшновато, мурашки по телу, и шапки не чувствовалось на голове, мороз по коже. Но все же меня что-то толкало вперед. Вдруг медведь делает в мою сторону небольшой метровый выпад-прыжок и легонько рыкает. Я все понял. Это предупреждение. Дальше нельзя. Поворачиваюсь слегка в сторону и продолжаю «клевать» ягоду. Между нами дистанция начала увеличиваться, и мы мирно разошлись…

Приходил в себя несколько дней после этого эксперимента. Далее мне интересно было узнать, как медведь будет реагировать на мой неожиданный громкий свист. Я увидел вдали большого медведя на ягоднике прибрежной тундры. Под прикрытием кустарников, учитывая направление ветра, подобрался к медведю метров на двадцать. Медведь был огромный, с круглыми раздутыми боками. Я спрятался за мелкий кустарник. Медведь медленно, ничего не подозревая, шел на меня. Метрах в десяти я издаю сильный свист. Медведь мигом поднимается на задние лапы. Передо мной вырос гигант не менее двух метров высотой. Жутко стало, мороз по коже, а душа в пятки… Я, сам в аффекте, еще несколько раз подаю пронзительный свист, поднимаюсь во весь рост из-за куста, вскидываю вверх сачок, машу им над головой и бегу прямо на медведя, как будто хочу на него накинуть этот сачок. Медведь бросается в сторону и со спринтерской скоростью уносится в тундру. По его следу остаются большие блямбы жидкого помета – признак сильнейшего испуга зверя…