- Я пришел лишь, чтобы сказать тебе, что уже почти уверен - ты не виновата в исчезновении моего отца.
Постаравшись вложить в свой взгляд как можно больше презрения, я ответила:
- Счастлива это слышать. Это всё? Мне некогда. Нужно принять гостей и вовремя вернуться в тюрьму.
Его лицо болезненно скривилось. Руку он держал на весу, встряхивая ею. Я порадовалась, что от души тяпнула его.
- Знаешь, это ведь только мои соображения, - вызывающе произнес Алехандро. - Комиссар тоже ведь не отпускает тебя. Да и показания против тебя были, причем не мои. Я только лишь сказал, что у тебя был мотив, а где ты была в момент исчезновения отца, я не знаю.
- Послушай, - перебила я его, - мне противно тебя слушать. Блеешь что-то там. В глубине души ты прекрасно знаешь, что я не виновата. Если уж на то пошло, у тебя тоже есть мотив.
Алехандро недоуменно округлил глаза, молчал.
- А что? Захотел папенькиного наследства и пошел на черное дело. И, кстати, - добавила я, - где был ты в тот момент, тоже вряд ли кто знает. Это ты говоришь, что спал.
Этого младший Гонсалес точно не ожидал услышать.
- Д-да что ты говоришь такое? Это же мой отец!
- Большое дело, - фыркнула я, - от вашей семейки всего можно ожидать.
Алехандро едва заметно дёрнулся, но сдержался.
- Я не ругаться пришел, Габи, - примирительно и сдержанно сказал он. - Надеюсь, полиция во всём разберется… узнает, где мой отец. Тебя отпустят, если ты не виновата, и…
- Если не виновата? Всё с тобой понятно, Гонсалес. Иди-ка ты лучше подальше отсюда, пока я не позвала кого-нибудь. Я и так слишком долго слушаю тебя.
Развернувшись, я ступила на порог задней двери.
- Надеюсь всё же мой подарок порадовал тебя! - крикнул он мне в спину. Однако, я не стала оборачиваться, постаралась уйти как можно скорее. И только потом, одеваясь, меня озарило что он сказал. Подарок. Это же чертов граммофон!
- Габииии, ну какая же ты дураааа… - простонала я, плюхаясь на постель.
- Подруга, ты в порядке? - в комнату просунулась голова Карлы. - Ты одна?
- Одна, конечно. Входи.
Вздохнув, я продолжила застегивать длинный ряд пуговок на платье.
- А почему ты говоришь сама с собой? - Карла покрутилась перед зеркалом, поправляя косынку на шее. - Там такое гуляние! И на берегу, и на палубе. Настоящий праздник! Тебе нужно выйти к людям, давай быстрее. И чего ты такая кислая?
- Знаешь, откуда наш роскошный граммофон и пластинки? Его прислал Алехандро Гонсалес, - я справилась с застежкой и взяла щетку для волос.
Карла охнула:
- Да брось ты! Откуда знаешь, догадалась? Может, это и не он, может…
- Карла, он был здесь только что. Поговорить приходил, - я посмотрелась в зеркало и взяла помаду, чтобы подкрасить губы.
- И молчишь!Что хотел этот мерзавец? - Карла затормошила меня.
Я пересказала ей наш короткий разговор и высвободилась, чтобы накрасить губы ровно.
Подруга моя заходила по комнате.
- Ишь ты, прибежал… Поди, совесть мучает. Ты, надеюсь, дала ему хорошего леща?
- Укусила, - сообщила я хладнокровно. - Нам придется вернуть ему его шарманку.