- Чара… девочка…
- Я здесь, Пикито. Я с тобой, - чуть не захлебнувшись слезами, сдержалась изо всех сил, чтобы не волновать несчастного старика.
- Чара, послушай… Я видел его… - говорить Пако было тяжело, и я испугалась. А вдруг эти усилия сказать что-то добьют старика.
- Пикито, не надо разговаривать! Ты поправишься и всё-всё расскажешь, - я приложила его сухую руку к своей щеке, чувствуя сильнейшую привязанность и сострадание.
- Нет, Чара, нет. Послушай. Спрут Гонсалес… Он прячется, я видел его. Видел в окне у Луизы. Это… это она… - на лбу Пако выступили капли пота. А еще две капельки выкатились из уголков глаз и покатились по щекам.
Вошел доктор Перес, нахмурился.
- Достаточно на сегодня, Габриэла. Адвокат Диас говорит, что вам пора ехать.
- Спасибо, Пикито, - я поцеловала Карвальо в щеку, - поправляйся, я очень скоро к тебе приду. Теперь уже точно очень скоро.
Быстро-быстро пробежав по коридору, я вылетела в крошечный холл и уткнулась в грудь Кайо. Сердце колотилось так, что я не сразу смогла заговорить.
Кайо приподнял мой подбородок и заглянул в глаза.
- Ну что?
Я выдохнула:
- Он всё рассказал, Кайо. Пако всё рассказал. Гонсалес прячется в доме Луизы. Она и ударила Пако.
Кайо направился к выходу, увлекая меня за собой.
- Нужно ехать за комиссаром.
Я еле поспевала за ним.
- Их арестуют? Луизу и Гонсалеса.
Диас подсадил меня в повозку и стегнул лошадь.
- Луизу наверняка, а насчет Гонсалеса не уверен.
Я слегка разинула рот.
- Как это? Но ведь…
Кайо развел руками, насколько позволяли поводья.
- А что ему можно предъявить? Он может как угодно объяснить своё нахождение в доме - это вообще не преступление. Нападение на Карвальо дело рук Луизы. Он может сказать, что знать не знал об этом и сговора не было. Не сомневаюсь, что так и будет. Не знаю, Габи. Я, как адвокат, могу сказать, что у меня бы не было проблем с его защитой.
- По его милости я сидела в тюрьме, это разве не считается? - меня душила обида и жажда справедливости.
- Думай о другом, дорогая. Завтра, скорее всего, ты будешь дома. Этот кошмар для тебя закончился.
Конечно, он был прав. Нужно думать о другом: о настоящем, о будущем. О том, что всё хорошо.
- Ты всегда знаешь, чем меня успокоить. Как тебе это удаётся? - я взглянула на него сбоку.
- Нехитрая в общем-то наука, - рассмеялся Кайо, - просто говорить очевидные вещи.
И тут до меня окончательно дошло: я свободна теперь! Ну, почти свободна. Могу засыпать и просыпаться в своей постели, ходить по своему дворику, слушать птиц в своём саду. Можно пойти на пирс и половить рыбу. А можно посидеть на той тайной скамеечке и послушать Лаврушку.
И мой трактир, моя “Бойкая щука”! Я смогу теперь заниматься ею, вкладывать тепло и любовь в своё дело. Это ли не счастье?