Лаврентий Берия. История, написанная кровью: читать начало книги онлайн

— Жестокие непрерывные истязания применяли к Мерецкову. Его били резиновыми палками. На Мерецкова до ареста имелись показания свыше сорока свидетелей о том, что он являлся участником военного заговора.

Следователя спросили:

— Вы отдавали себе отчет в том, что избиваете крупнейшего военачальника, заслуженного человека?

— Я имел такое высокое указание, которое не обсуждается, — ответил бывший следователь.

В те первые недели войны, когда, казалось бы, все силы надо сосредоточить на отпоре врагу, Берия и его помощники сооружали дело о мнимом подпольном правительстве, которое, дескать, ждало прихода Гитлера.

В 1953 году Меркулов признал:

— Избивали их беспощадно. Это была настоящая мясорубка. Таким путем вымогались показания.

В данном случае Меркулов напрасно старался. Его жертвам невероятно повезло — оба арестованных понадобились Сталину.

Наркома вооружений Ванникова арестовали 9 июня 1941 года (за несколько дней до войны!) и поместили во внутреннюю тюрьму НКВД. 14 августа освободили и назначили заместителем наркома вооружения, а через полгода — наркомом боеприпасов (прежний нарком Петр Николаевич Горемыкин остался у него заместителем). Генерал-полковник Ванников после войны руководил созданием атомного оружия и стал трижды Героем Социалистического Труда. Арест Ванникова в июне 1941 года открыл дорогу вверх будущему министру обороны Дмитрию Федоровичу Устинову, который возглавил наркомат вооружений.

Кирилл Мерецков просидел два с половиной месяца. Говорят, что о нем вспомнил главный политработник Красной армии армейский комиссар 1-го ранга Лев Захарович Мехлис, когда обсуждали кадровые дела. Понадобился боевой генерал, возник вопрос, кого назначать, и Мехлис предложил:

— Мерецкова!

В сентябре Мерецкова освободили и привезли к Сталину, который любезно приветствовал генерала армии:

— Здравствуйте, товарищ Мерецков! Как вы себя чувствуете?

Кирилл Афанасьевич успешно воевал, получил маршальские погоны.

Подчиненные Берии приспосабливались к любому повороту партийной линии. Сознавали, что совершают пусть и санкционированное, но преступление. Вслух об избиениях, пытках и расстрелах не говорили. Пользовались эвфемизмами. Беспощадность поощрялась с самого верха. За либерализм могли сурово наказать, за излишнее рвение слегка пожурить.

Докладная записка Л.П. Берии И.В. Сталину о выселении родственников врагов народа из центральных городов СССР. 16 августа 1939

Подлинник. Машинописный текст. Подпись — автограф Л.П. Берии. [РГАСПИ. Ф. 17. Оп.171. Д. 376. Л. 141–143]

Репрессии с назначением Берии наркомом внутренних дел вовсе не закончились. Совсем наоборот. А приказы об исправлении ошибок и увольнение из аппарата проштрафившихся были обычной практикой взваливания вины за прошлое на предшественников.

«Всего в 1937–1938 годах из Красной армии (без учета военно-воздушных сил и флота) было уволено около 35 тысяч командиров, в том числе тех, кто был арестован, — отмечает профессор доктор исторических наук Олег Витальевич Хлевнюк. — На начало 1940 года около 11 тысяч из них были восстановлены в армии. Таким образом, прямые потери составили 24 тысячи человек. Чтобы оценить масштабы этих потерь, достаточно отметить, что за три года в 1935–1937 годах из военных академий и училищ были выпущены чуть более 27 тысяч офицеров (Известия ЦК КПСС. 1991. № 1).

Следует учитывать также, что уволенные и арестованные, а затем восстановленные в армии офицеры получили серьезные моральные травмы, влиявшие на уровень их профессионализма. Потрясения, вызванные массовыми репрессиями и страхом, не могли не затронуть также тех командиров, которые сумели избежать репрессий».

Контр-адмирал Юрий Васильевич Кириллов, бывший заместитель командующего 2-й Краснознаменной флотилией атомных подводных лодок, с горечью писал:

«Непредвзятый анализ операций начального периода Великой Отечественной войны свидетельствует, что уровень управления войсками в оперативном и оперативно-тактическом звене нередко на порядок и более (просчитано конкретно, но эту цифру страшно озвучивать) уступал уровню управления в стане противника. Наверное, это странно слышать: привычнее ссылки на превосходство в силах, технике, внезапности нападения. Говоря о потере почти всего командования в 1937-м, очень редко вспоминают об оперативном составе, который постигла та же участь и роль которого в войне трудно переоценить. Отсюда тоже астрономические потери и провалы» («Независимое военное обозрение», № 25/2012).

Но когда арестованных военных освобождали, это получало широкий резонанс в вооруженных силах.

Командир и комиссар 5-го кавалерийского корпуса Константин Константинович Рокоссовский был арестован 17 августа 1937 года. Сразу после того, как Политбюро утвердило приказ наркома внутренних дел Ежова «О ликвидации польских диверсионно-шпионских групп». Липовые дела о подпольных польских боевых организациях фабриковались по всей стране. Посадили 18 тысяч человек.

Поляков, служивших в Вооруженных силах, арестовывали. Выбивали показания, что они пытались ослабить Красную армию. После ареста Рокоссовского его жену Юлию Петровну и дочь Ариадну выслали в Армавир. Юлия Петровна работала уборщицей, кассиром… Ее отовсюду увольняли как жену врага народа.

5-й кавалерийский корпус располагался в Пскове, так что Рокоссовским занимались особисты Ленинградского особого округа. Сидел он в питерских «Крестах». Рокоссовскому повезло: следствие по его делу затянулось. А когда Берия стал наркомом внутренних дел, кое-кого из военных освободили. 23 марта 1940 года отпустили и будущего маршала.

Богатырское здоровье и железный характер спасли Рокоссовского. Выйдя на свободу, он постарался обо всем забыть. Видимо, сказал себе, что этого просто не было. Полковник Борис Николаевич Захацкий, старший адъютант Рокоссовского, говорил, что Константин Константинович никогда об аресте не вспоминал и ни с кем на эту тему не говорил. И семье ничего не рассказывал. Лишь однажды на вопрос дочери Ариадны: «Папа, зачем ты носишь всегда с собой этот маленький браунинг?» — ответил: «Если за мной придут, живым на этот раз не сдамся».

Вернувшись на службу за год до войны, Рокоссовский армию не узнал. Прежние командиры были уничтожены. На высшие посты выдвинулись новые люди.