Я в удивлении оборачиваюсь. Рядом с диваном стоит Роза, босоногая и со слегка растрепанными волосами. На ней надеты джинсовые шорты с высокой талией и футболка без рукавов, которую она подвернула под лифчик. Последний, должно быть, не слишком плотный, потому что я различаю больше, чем следовало.
При этом она пока не успела накраситься, и поэтому глаза еще не выделены привычной подводкой. Ее лицо выглядит иначе. Она очень красивая. Даже слишком.
– Привет, – тихо говорю я, после чего вновь смотрю на экран. – Это мой отец. И Тито, как видишь.
– Вау. А он был красавцем, этот ваш Иаков.
Я весело поднимаю бровь.
– Ты очень на него похож, – добавляет она, садясь рядом и скрещивая ноги.
От этих простых слов меня словно окатывает ушатом холодной воды. Я отвечаю, что похож на него только внешностью, а в основном пошел в мать. Она ничего не говорит, в душевной тишине смотрит вместе со мной запись, а затем, когда мой отец выигрывает партию, спрашивает:
– Думаю, он наверняка гордится тобой. Он совсем перестал играть?
– Он умер.
Она бросает на меня взгляд с эмоцией, которую мне не удается прочитать. Она не извиняется, и я благодарен ей за это. Я никогда не знал, что отвечать в таких случаях. Вместо этого она спрашивает, каким он был.
Я выключаю телевизор и закрываю ноутбук.
– Мерзким. Ты не голодна? – спрашиваю я, чтобы сменить тему. – Час назад я заказывал обслуживание номера. Если захочешь, там еще остались бекон и вафли.
Она кривится и достает из кармана пачку сигарет. Я наблюдаю за тем, как она вытягивает одну из них и вкладывает между припухшими ото сна губами.
– Нет, спасибо, я лучше выкурю си…
Она возмущенно замирает на полуслове, когда я отбираю у нее сигарету и невозмутимо встаю.
– Это убьет тебя.
– Как тебя – мой кулак, который прилетит тебе по лицу, если ты сейчас же ее не вернешь!
– Тебе уже не пятнадцать. Бунтарский период давно должен был остаться позади.
Она окидывает меня злобным взглядом и, приблизив свое лицо на расстояние нескольких сантиметров от моего, забирает из моих рук сигарету.
– А тебе-то какое дело?
– Мне не нравится запах дыма…
– Значит, я не буду курить рядом с тобой.
– …и запах дыхания курильщиков тоже, – шепчу я ей в щеку.
При этих словах она озорно улыбается.
– Значит, я не буду тебя целовать.
Я улыбаюсь, чувствуя при этом на языке горечь разочарования, когда говорю:
– Великолепно.
Я уже собираюсь присоединиться к Томасу в его комнате, когда она окликает меня по имени. Я напрягаюсь, уверенный, что она захочет обсудить события прошлой ночи, но она всего лишь, скрестив руки, затягивается и говорит:
– К двум часам будь готов. У меня для нас кое-какие планы.
– Как дела в «Распутине»? – бормочет на другом конце линии Томас.