Нешелковый путь. Автостопом на край Земли и путешествие на вершины России, Армении и Ирана: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Водитель – солидный 45-летний иранец с приглаженными ко лбу волосами, точно советский инженер. Его легковой аппарат съедает сразу три набухших походных рюкзака до 100 литров. Мой ранец оказался лишним, пришлось обняться с ним на переднем сиденье.

– Beautiful music, – похвалил водителя, а он и затянул персидские мотивы на всю громкость. Правда, проезжая КПП, приглушил, закрыв окна, видимо, у местных показное веселье не приветствуется.

В лабиринте гудящих и дымящих шашлычками переулков, блестящих фарами и фонарями, наткнулись на рок-бар. Заглядываем за чашечкой кофе. Внутри – плакаты с Куртом Кобейном, Честером Беннингтоном из Linkin Park, AС/DС и Metallica. Потолок занят шестиметровой светящейся гитарой, гитары помельче сторожат проход.

Обернутый в черный пиратский баф худосочный бариста с козьей бородкой докладывает, что учится на факультете музыки в Тегеране, исследует иранские инструменты, сейчас в его фокусе уд, известный в Европе как лауд. Туда его завезли мавры во время завоевания Испании. Говорит, на таком даже Бетховен играл.

Парень сетует, что современная музыка в Иране не в моде. Возможно, это оттого, что западная эстрада здесь под частичным запретом – не пропустят на радио и телевидение[42], а артистам с Запада редко удается приехать с концертом: в 2015-м в Тегеране выступал саксофонист из Нью-Йорка Боб Белден, в 2017-м – немецкий электронщик Шиллер[43].

У иранцев есть своя попса и даже рок, но круче здесь джаз[44]. С иранским фьюженом знакомы на Западе, чему поспособствовали персидские артисты-эмигранты, например австралийцы Тара Тиба и Eishan Ensemble и общины иранцев в Северной Америке, Британии и Австралии, где проживает половина всех переселенцев из Ирана – 2 млн человек[45].

– Вы приехали в Иран в неподходящее время. Протесты по всей стране. Ночью на улицах люди с огнестрелами. В Тегеране по ночам стрельба, людей убивают. В других городах еще хуже. Власти две недели подряд отрубают интернет, чтобы никто не кооперировался. Это не протесты, это гражданская война. – Отельер в Тегеране посоветовал не терять визы, говорит, иранские власти сейчас агрессивно настроены к иностранцам: «в них видят шпионов».

В двух кварталах от отеля гремит митинг, наш гид Дмитрий столкнулся с демонстрантами по пути в продуктовый.

– Под раздачу не попали?.. На соседней улице демонстрация… Огорожено все. Дым валит. Я сразу понял: это протесты. На нас толпа идет… Иранки кричат нашей Ире: «Take it off!» («Снимай платок!») Я думал, ближе подойти, местные дорогу преградили, говорят: тебе туда не надо.

Волнения в Иране вспыхнули после смерти активистки, что скончалась в автозаке при задержании[46]. Каждый день демонстрации. Среди протестующих много девушек, они демонстративно срывают с голов платки, которые обязаны носить на людях.

Такой закон введен в 1980-х после Исламской революции, разделившей историю страны на монархическую династию Пехлеви, когда женщинам запрещали носить хиджабы и платки – полиция срывала их силой[47], – и период правления мусульманского духовенства: теперь запрещено стало появляться в обществе без платков или хиджабов. Не стоит думать, что мужчин совсем не коснулись ограничения: при монархии им запретили традиционную одежду, теперь – непокрытые руки и ноги.

Исламская революция перевернула не только жизнь страны, но и отношения иранского государства с внешним миром. Если при шахе Реза Пехлеви в 1970-х Иран считался чуть ли не главным союзником и проводником интересов США на Ближнем Востоке, заключая с американцами сделки на миллиарды долларов, то теперь он становился главным противником и фундаментальной угрозой интересам США в Персидском заливе – ключевом для них регионе, откуда в Америку, Европу и Японию шли поставки нефти[48].

Более того, Иран стал поддерживать радикально настроенные экстремистские организации для подрыва положения Вашингтона на Ближнем Востоке, планируя по примеру большевиков «экспортировать революцию», только не социалистическую, а исламскую[49].

Цели США и Ирана стали взаимоисключающими, но переговоры не прекращались. Американцы все еще надеялись удержать персов в своей орбите, до 4 ноября 1979 года – захвата их посольства в Тегеране «студентами-мусульманами, последователями курса имама», взявшими в плен 52 сотрудника дипмиссии. «Захват шпионского гнезда» поддержал верховный лидер Ирана Рухолла Хомейни[50]. Революционеры осмелились потребовать от Вашингтона выдать своего бывшего правителя, укрываемого в США, – шаха Реза Пехлеви.

Американцы не могли позволить диктовать им условия, это грозило сверхдержаве потерей авторитета. На давление ответили силой, забросили вертолетами спецназ под Тегеран, дабы освободить плененных дипломатов, но потерпели фиаско: военный борт разбился в песчаной буре, а вместе с ним в руки иранцев попали сверхсекретные американские космические фотоснимки объектов в Тегеране и документы, указывающие на пособников США среди высокопоставленных иранских военных, – их казнили[51].

Дипломатический кризис закончился через 444 дня сделкой: заложников разменяли на часть конфискованных американцами миллиардов и восстановление торговли. Пленники выполнили свою роль: духовенству Ирана удалось, используя антиамериканскую кампанию в борьбе за власть, устранить основных противников – либералов и левых, консолидировать общество. Для США иранский кризис тоже не прошел даром: впервые опробованы массированные санкции, в том числе запрет на закупки иранской нефти как инструмент финансовой войны для сковывания и обрушения вражеской экономики.

И хотя экономика и промышленность Ирана выстояли, нашлись альтернативные каналы поставки нефти и газа и потенциал для развития промышленности, США больше не выпускали Тегеран из санкционных клещей, используя страну как полигон для испытания новых ограничений. А когда на территорию Ирана вторглась армия соседнего Ирака, страна стала еще и военным полигоном для США: американцы открыто поддерживали вооружением и кредитами Багдад, выступивший агрессором, и – тайно – Тегеран, чтобы не дать ни одной из сторон одержать решительную победу, сталкивая противников в длительной кровавой бойне, которая истощила бы обе воюющие стороны[52]. Расчет оправдался: война затянулась почти на десять лет и унесла жизни 500 тыс. человек с обеих сторон, не считая мирных жителей. Война обошлась противникам в 1 трлн долларов. При этом границы государств остались прежними.

В Тегеране заняли третий этаж песочной панельки. С поиском жилья есть особенности: западные сервисы Booking и Airbnb, которые теперь по слепоте перестали замечать Россию на карте, а мы еще не успели от них отвыкнуть, в Иране, похоже, самоистребились в прошлом тысячелетии. Проблему решаем так: находим отель на «Гугл-карте» и пишем администратору в «Ватсап», договариваемся на конкретные даты. Нас ждут!

В окнах дома напротив развешивают для сушки под палящим солнцем белье. Мы – в частном отеле, где вместе с нами из постояльцев поселился только ремонт и громадные гоголевские тараканы.

Валюту меняем прямо у хозяина отеля. В обмен на несколько купюр по сотне долларов он изымает из закромов пачку денег, скрепленную резинкой, способную посоревноваться в количестве бумаги с романами Льва Толстого. Мы тихо ехидничаем над иранцем:

– В России он был бы миллионером! Переносной банк – чудо инфляции!

Отельер терпеливо отсчитывает несколько стопок с купюрами. Каждая из них равнозначна 100 долларам. В местной валюте это 3 млн или 30 млн…

Это еще один казус денежной системы Ирана… Заключается он в следующем: валюты здесь две. Одна официальная, введенная властями в ходе денежной реформы, называется она «риалы». Народ введение новой валюты проигнорировал и продолжил рассчитываться прежней – туманами. Разница между первой и второй – в один ноль. То есть, чтобы перевести народные туманы в официальные риалы, нужно просто умножить число на десять. То есть сотня баксов может стать 3 млн туманов или аж 30 млн риалов…

Проблема в том, что расчеты везде ведутся по-разному. Поэтому всегда приходится уточнять, о какой валюте идет речь. Как правило, риалы используются в официальных договорах, при покупке дорогих товаров, оказании услуг… Ну а в магазинчиках на перекрестке, полуподвальных ресторанчиках и рыночных прилавках рассчитываются, конечно, по старинке – туманами.

Район устроен по-бангкокски: узкие, сдавленные бетоном проулочки, где по тротуарам мимо толп и ларьков проносятся гудящие и гремящие колесами скутеры. Черные прямые улицы перескакивают тени кошек, к асфальту прилипают редкие шаги. Каменные многоэтажки кое-где моргают тусклым подвальным светом. Тегеранские проспекты напоминают задний двор ТЦ или лабиринт подземной парковки, огороженной бетонными заборами, обвешанными горшками с цветами.

В одном из переулков скользнули через арку в подвал и оказались во внутреннем дворике под открытым небом – ресторанчике для местных на пять-семь столиков с барной стойкой и двумя видами безалкогольного пива Shams, слабо отличающегося от лимонада.

Аудитория заведения преимущественно женская. Девушки спускают головные платки, будто освобождаясь от офисного дресс-кода. Хозяйка заведения, женщина с короткой, скошенной набок стрижкой, потягивает вейп.

Меня уколола мысль, что в Иране существует внутренний конфликт между традиционным, религиозным обществом и либерально-потребительским. И то и другое имеет в социуме обширную поддержку, поэтому страна могла десятилетиями проводить вестернизацию, но может быть и теократическим государством. Вечный конфликт мировоззрений, похоже, и стал одной из причин волнений, грозящих перерасти в революцию, на этот раз – либеральную.

Официантка принесла меню без перевода на английский. Картинки бургеров, салатов и шашлыков не дают подробностей. Девушка зовет на помощь молодого наголо стриженного мужчину с аккуратно выбритой бородкой, похожего на Честера Беннингтона. С его помощью мы делаем заказ: традиционное иранское блюдо – обжаренные кабачки в чесночной заправке, куриная грудка с салатом и тонкие ломтики баранины, запеченные на лаваше.

«Обслужив» нас, парень признался, что в ресторане не работает, а несколько известных ему русских слов выучил, став таксистом сети «Максим» в Тегеране.

[42] Западная музыка пагубно влияет на иранскую молодежь / Российское информационное агентство Iran.ru / 2005 – 21 дек. URL: https://www.iran.ru/news/interview/36219/Zapadnaya_muzyka_pagubno_vliyaet_na_iranskuyu_molodezh?ysclid=ld5ymywkr1932783033.

[43] Выступление немецкого музыканта SCHILLER в Тегеране. 2017 – 11 дек. URL: https://www.schillermusic.com/new-gallery-klangwelten-live-2017/.

[44] Югринова Н. Шах и джаз: опальная судьба джазовой сцены в Иране. 2021 – 18 янв. URL: https://jazzist.club/author/natalia-yugrinova/.

[45] «Иранцы за рубежом по странам». iranian.mfa.ir. Министерство иностранных дел Исламской Республики Иран. 2021. URL: https://translated.turbopages.org/proxy_u/en-ru.ru.3e7cb092-63cbe83c-9bf02c7b-74722d776562/https/iranian.mfa.ir/files/mfairanian/Amar.pdf.

[46] Беленькая М. Хиджаб пошатнул Иран. Смерть задержанной полицией нравов девушки привела к мощным протестам. Газета «Коммерсантъ». 2022 – 18 сент. URL: https://www.kommersant.ru/doc/5570019?ysclid=ld5zx63ar0637685280.

[47] Кашф-е хиджаб: как шах запретил хиджабы в Иране. Исламосфера. 2020 – 25 дек. URL: https://islamosfera.ru/kashf-e-xidzhab-kak-shax-zapretil-xidzhaby-v-irane/?ysclid=ld60jrp8jz619036709.

[48] Белоусова К. А. Ирано-иракская война (1980–1988) и политика США в Ираке. Вестник Рязанского государственного университета им. С. А. Есенина. 2005.

[49] Кортоев Р. Ю. Ухудшение отношений США с Ираном после победы исламской революции и попытки президента Соединенных Штатов Дж. Картера освободить американских заложников в Тегеране (1979–1981 гг.). Журнал «Вестник Адыгейского государственного университета». 2011. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/uhudshenie-otnosheniy-ssha-s-iranom-posle-pobedy-islamskoy-revolyutsii-i-popytki-prezidenta-soedinennyh-shtatov-dzh-kartera-osvobodit?ysclid=ld615nkeh3746187096.

[50] Арабаджян А. З. Иранская революция 1978–1979. Причины и уроки / М.: Наука, 1989. – 557 с.

[51] Арабаджян А. З. Иранская революция 1978–1979. Причины и уроки / М.: Наука, 1989. – 557 с.

[52] Белоусова К. А. Ирано-иракская война (1980–1988) и политика США в Ираке. Вестник Рязанского государственного университета им. С. А. Есенина. 2005.